В.А. Черных
Летопись жизни и творчества Анны Ахматовой
Предисловие
Летопись жизни и творчества Анны Ахматовой
Предисловие
Четвертая часть Летописи жизни и творчества Анны Ахматовой построена по тому же принципу, что и ранее изданные части1. Она охватывает период с 1946 по 1956 год - едва ли не самый драматичный в ее биографии. В первый послевоенный год Ахматова вступила не только известным и почитаемым, но и официально признанным поэтом. Много лет спустя она вспоминала: "В этом самом 46 г<оду> по-видимому должно было состояться мое полное усыновление. Мои выступления (их было 3 в Ленингр<аде>) просто вымогали. <...> Мне уже показывали планы изд<ания> моих сборников на всех языках, мне даже выдали (почти бесплатно) посылку с носильными вещами и кусками материй, чтобы я была чем-то прикрытой"2. Триумфально прошли выступления Ахматовой на вечерах поэзии в Москве в апреле 1946 г.; в московских и ленинградских журналах и газетах печатались ее стихи, в Государственном издательстве художественной литературы и в партийном издательстве "Правда" готовились сборники ее стихотворений; она была избрана членом правления Ленинградского отделения Союза советских писателей. 7 августа Ахматова читала стихи на торжественном вечере памяти Блока в Большом драматическом театре в Ленинграде. "Овация длилась минут 15, если не больше", - вспоминали участники вечера.
Постановление ЦК ВКП(б) "О журналах "Звезда" и "Ленинград" от 14 августа 1946 г. грянуло как гром среди ясного неба. Среди советской интеллигенции, окрыленной великой победой, получили широкое распространение надежды на прекращение репрессий, на ослабление идеологического гнета, на возможность более свободно высказывать в литературе и искусстве свои мысли и чувства.
Сталин, ставший к этому времени неограниченным диктатором, обуреваемый манией величия и манией преследования, увидел в этих надеждах и настроениях угрозу своей власти над судьбами, умами и чувствами своих подданных. Принятое по его требованию постановление призвано было раз и навсегда положить конец "вредным и опасным" настроениям и надеждам. Жертвами, подвергшимися избиению, "чтобы и другим неповадно было", оказались избраны ничем не похожие друг на друга Михаил Зощенко и Анна Ахматова. На них были обрушены ушаты клеветы и оскорблений. Оба они были исключены из Союза писателей, все их произведения запрещены, подготовленные к выходу в свет издания уничтожены.
Осенью 1949 г. был вновь арестован сын Ахматовой - историк Лев Николаевич Гумилев. После произведенного у нее обыска Ахматова сожгла весь свой архив. Открытый образ жизни, свойственный Ахматовой в Ташкенте военных лет и в послеблокадном Ленинграде, снова, как и в 30-е гг., сменился крайне замкнутым существованием. Однако узкий круг друзей остался верен и близок ей. В Ленинграде это были прежде всего О.Ф. Берггольц и ее муж Г.П. Макогоненко, семья Томашевскнх, художница А.В. Любимова, И.Н. Пунина с дочерью Аней; в Москве - семья Н.А. Ольшевской и В.Е. Ардова, Э.Г. Герштейн, Н.И. Харджиев, Н.Л. Манухина-Шенгели; в 1952 г. возобновились доверительные отношения с Л.К. Чуковской, прерванные осенью 1942 г. в Ташкенте.
В 1950 г. Ахматова в тщетной надежде на облегчение участи сына поддалась уговорам А. Фадеева и А. Суркова и дала для публикации в журнале "Огонек" вымученные, совсем не похожие на ахматовские стихи из цикла "Слава миру", которые впоследствии она упорно старалась забыть и выбросить из памяти читателей. Этот ее в буквальном смысле слова самоотверженный поступок никак не помог томившемуся в лагере Л.Н. Гумилеву, но саму Ахматову Сталин решил если не простить, то несколько ослабить сжимавшие ее тиски. В начале 1951 г. она была восстановлена в правах члена Союза писателей, прекратилась ее травля в печати, ей разрешили заниматься стихотворными переводами. Но собственная ее поэзия оставалась под запретом, а постановление от 14 августа 1946 г. продолжало изучаться в школах и вузах и рассматривалось как важнейший руководящий идеологический документ. Только после XX съезда КПСС в обстановке "оттепели" вышел, наконец, из заключения сын Ахматовой, отношения которого с матерью складывались очень непросто. В 1956 г. в печати стали появляться ее новые стихи. Черная полоса в жизни Ахматовой сменилась новым периодом ее жизни и творчества, которому будет посвящена последняя, пятая часть настоящей Летописи.
Источники сведений о жизни и творчестве Анны Ахматовой за 1946-1956 гг. весьма разнообразны, но тексты самой Ахматовой составляют среди них небольшую часть. В эти годы, особенно после ареста сына и уничтожения своего архива, Ахматова не доверяла своих мыслей и чувств бумаге, почти не писала писем; поддерживала отношения лишь с узким кругом друзей, с редакциями изданий, где печатались ее переводы, да с учреждениями и лицами, к которым ей приходилось обращаться в хлопотах за сына. Значительное место среди сохранившихся источников занимают дневниковые и мемуарные записи близких ей людей - Т.М. Вечесловой, Э.Г. Герштейн, Н.И. Ильиной, А.В. Любимовой, Н.Я. Мандельштам, И.Н. Пуниной, Л.К. Чуковской. Эпистолярные источники довольно скудны; особый интерес представляет (к сожалению, лишь частично сохранившаяся) переписка Анны Ахматовой с сыном - Л.Н. Гумилевым. Среди немногих уцелевших документов ахматовского архива за эти годы можно назвать издательские договора, позволяющие воссоздать довольно полную картину напряженной (и по преимуществу вынужденной) переводческой работы Ахматовой, являвшейся для нее единственным средством заработка в эти годы, а также медицинские справки и заключения о состоянии ее здоровья. Наконец, сравнительно недавно стала частично доступной документация партийных и карательных органов, связанная с гонениями на Ахматову. Вместе с тем некоторые документы не удалось использовать при подготовке этой части Летописи, в частности из-за закрытия значительной части архива Ахматовой, хранящейся в отделе рукописей Российской национальной библиотеки в Санкт-Петербурге.
Методы представления сведений в настоящей Летописи подробно изложены в предисловиях к ее предыдущим выпускам. Напомню лишь, что полный текст записи состоит из следующих элементов: даты, набранной жирным шрифтом; указания на вид документа, автора и адресата; цитаты или изложения содержания документа; ссылки на источник, набранной курсивом. Ради экономии места и во избежание дублирования сведений отдельные элементы в записях могут опускаться. В частности, многочисленные цитаты из дневниковых записей А.В. Любимовой, Л.К. Чуковской, мемуаров Э.Г. Герштейн, а также поздние записи самой Ахматовой в ее записных книжках 1958-1966 гг., если авторство и характер этих документов ясны из контекста, оформляются лишь ссылкой на источник (соответственно Любимова, ЛКЧ, Герштейн, ЗК), а заголовок с указанием на вид документа и автора, как правило, опускается. Сокращения, употребляемые в тексте и в ссылках на источники, раскрыты в списке принятых сокращений.
При цитировании источников купюры внутри цитаты обозначены отточием в угловых скобках: <...>. Сокращения текста в начале и конце цитаты отточием не обозначаются. Восклицательный знак в угловых скобках <!> указывает на явные описки и фактические ошибки в источниках. Вопросительным знаком в угловых скобках <?> сопровождаются даты и другие сведения, которые представляются сомнительными. В необходимых случаях записи сопровождаются примечаниями составителя, набранными петитом.
Еще раз сердечно благодарю сотрудников Российского государственного архива литературы и искусства и Музея Анны Ахматовой в Фонтанном Доме (С.-Петербург) за постоянную помощь в работе. Приношу также свою искреннюю благодарность всем, кто уже высказал конструктивные замечания и дополнения к изданным частям Летописи, и заранее благодарю тех, кто еще выскажет такие замечания.
Постановление ЦК ВКП(б) "О журналах "Звезда" и "Ленинград" от 14 августа 1946 г. грянуло как гром среди ясного неба. Среди советской интеллигенции, окрыленной великой победой, получили широкое распространение надежды на прекращение репрессий, на ослабление идеологического гнета, на возможность более свободно высказывать в литературе и искусстве свои мысли и чувства.
Сталин, ставший к этому времени неограниченным диктатором, обуреваемый манией величия и манией преследования, увидел в этих надеждах и настроениях угрозу своей власти над судьбами, умами и чувствами своих подданных. Принятое по его требованию постановление призвано было раз и навсегда положить конец "вредным и опасным" настроениям и надеждам. Жертвами, подвергшимися избиению, "чтобы и другим неповадно было", оказались избраны ничем не похожие друг на друга Михаил Зощенко и Анна Ахматова. На них были обрушены ушаты клеветы и оскорблений. Оба они были исключены из Союза писателей, все их произведения запрещены, подготовленные к выходу в свет издания уничтожены.
Осенью 1949 г. был вновь арестован сын Ахматовой - историк Лев Николаевич Гумилев. После произведенного у нее обыска Ахматова сожгла весь свой архив. Открытый образ жизни, свойственный Ахматовой в Ташкенте военных лет и в послеблокадном Ленинграде, снова, как и в 30-е гг., сменился крайне замкнутым существованием. Однако узкий круг друзей остался верен и близок ей. В Ленинграде это были прежде всего О.Ф. Берггольц и ее муж Г.П. Макогоненко, семья Томашевскнх, художница А.В. Любимова, И.Н. Пунина с дочерью Аней; в Москве - семья Н.А. Ольшевской и В.Е. Ардова, Э.Г. Герштейн, Н.И. Харджиев, Н.Л. Манухина-Шенгели; в 1952 г. возобновились доверительные отношения с Л.К. Чуковской, прерванные осенью 1942 г. в Ташкенте.
В 1950 г. Ахматова в тщетной надежде на облегчение участи сына поддалась уговорам А. Фадеева и А. Суркова и дала для публикации в журнале "Огонек" вымученные, совсем не похожие на ахматовские стихи из цикла "Слава миру", которые впоследствии она упорно старалась забыть и выбросить из памяти читателей. Этот ее в буквальном смысле слова самоотверженный поступок никак не помог томившемуся в лагере Л.Н. Гумилеву, но саму Ахматову Сталин решил если не простить, то несколько ослабить сжимавшие ее тиски. В начале 1951 г. она была восстановлена в правах члена Союза писателей, прекратилась ее травля в печати, ей разрешили заниматься стихотворными переводами. Но собственная ее поэзия оставалась под запретом, а постановление от 14 августа 1946 г. продолжало изучаться в школах и вузах и рассматривалось как важнейший руководящий идеологический документ. Только после XX съезда КПСС в обстановке "оттепели" вышел, наконец, из заключения сын Ахматовой, отношения которого с матерью складывались очень непросто. В 1956 г. в печати стали появляться ее новые стихи. Черная полоса в жизни Ахматовой сменилась новым периодом ее жизни и творчества, которому будет посвящена последняя, пятая часть настоящей Летописи.
Источники сведений о жизни и творчестве Анны Ахматовой за 1946-1956 гг. весьма разнообразны, но тексты самой Ахматовой составляют среди них небольшую часть. В эти годы, особенно после ареста сына и уничтожения своего архива, Ахматова не доверяла своих мыслей и чувств бумаге, почти не писала писем; поддерживала отношения лишь с узким кругом друзей, с редакциями изданий, где печатались ее переводы, да с учреждениями и лицами, к которым ей приходилось обращаться в хлопотах за сына. Значительное место среди сохранившихся источников занимают дневниковые и мемуарные записи близких ей людей - Т.М. Вечесловой, Э.Г. Герштейн, Н.И. Ильиной, А.В. Любимовой, Н.Я. Мандельштам, И.Н. Пуниной, Л.К. Чуковской. Эпистолярные источники довольно скудны; особый интерес представляет (к сожалению, лишь частично сохранившаяся) переписка Анны Ахматовой с сыном - Л.Н. Гумилевым. Среди немногих уцелевших документов ахматовского архива за эти годы можно назвать издательские договора, позволяющие воссоздать довольно полную картину напряженной (и по преимуществу вынужденной) переводческой работы Ахматовой, являвшейся для нее единственным средством заработка в эти годы, а также медицинские справки и заключения о состоянии ее здоровья. Наконец, сравнительно недавно стала частично доступной документация партийных и карательных органов, связанная с гонениями на Ахматову. Вместе с тем некоторые документы не удалось использовать при подготовке этой части Летописи, в частности из-за закрытия значительной части архива Ахматовой, хранящейся в отделе рукописей Российской национальной библиотеки в Санкт-Петербурге.
Методы представления сведений в настоящей Летописи подробно изложены в предисловиях к ее предыдущим выпускам. Напомню лишь, что полный текст записи состоит из следующих элементов: даты, набранной жирным шрифтом; указания на вид документа, автора и адресата; цитаты или изложения содержания документа; ссылки на источник, набранной курсивом. Ради экономии места и во избежание дублирования сведений отдельные элементы в записях могут опускаться. В частности, многочисленные цитаты из дневниковых записей А.В. Любимовой, Л.К. Чуковской, мемуаров Э.Г. Герштейн, а также поздние записи самой Ахматовой в ее записных книжках 1958-1966 гг., если авторство и характер этих документов ясны из контекста, оформляются лишь ссылкой на источник (соответственно Любимова, ЛКЧ, Герштейн, ЗК), а заголовок с указанием на вид документа и автора, как правило, опускается. Сокращения, употребляемые в тексте и в ссылках на источники, раскрыты в списке принятых сокращений.
При цитировании источников купюры внутри цитаты обозначены отточием в угловых скобках: <...>. Сокращения текста в начале и конце цитаты отточием не обозначаются. Восклицательный знак в угловых скобках <!> указывает на явные описки и фактические ошибки в источниках. Вопросительным знаком в угловых скобках <?> сопровождаются даты и другие сведения, которые представляются сомнительными. В необходимых случаях записи сопровождаются примечаниями составителя, набранными петитом.
Еще раз сердечно благодарю сотрудников Российского государственного архива литературы и искусства и Музея Анны Ахматовой в Фонтанном Доме (С.-Петербург) за постоянную помощь в работе. Приношу также свою искреннюю благодарность всем, кто уже высказал конструктивные замечания и дополнения к изданным частям Летописи, и заранее благодарю тех, кто еще выскажет такие замечания.