"Если б все, кто помощи душевной
У меня просил на этом свете, -
Все юродивые и немые,
Брошенные жены и калеки,
Каторжники и самоубийцы, -
Мне прислали по одной копейке,
Стала б я "богаче всех в Египте",
Как говаривал Кузьмин покойный...
Но они не слали мне копейки,
А со мной своей делились силой,
И я стала всех сильней на свете,
Так, что даже это мне не трудно.
Анна Ахматова. 1961.

    Известно, что тюркоязычные народы чтут основателя великой монгольской империи Чингисхана. Кстати, Великое княжество Владимирское длительное время было одним из улусов этой империи, и правители русских княжеств признавали хана своим царем.
    Помнят и чтут хана не только на территории России, но и в Европе. Представитель княжеского рода Боргезе в Италии пожелал жениться на русской эмигрантке. Старшие родственники разрешения на брак не давали до тех пор, пока невеста не предъявила доказательств своего происхождения от Чингизидов. Брак состоялся!
    Анна Ахматова в кругу близких шутя сообщала: "Я Чингизидка!", имея в виду, что ее бабушка Мотовилова была урожденная Ахматова, правнучка последнего татарского хана Ахматова - Чингизидка.
    В Астане, столице Казахстана, государственный университет назван именем Льва Гумилева. Это признание заслуг большого ученого, и отдание чести потомку Чингисхана.
    В компании, где бывала Ахматова, любили шутки. Посмеивались и по такому поводу, как публикация портрета Елены (257-337 гг. н.э.), матери императора Константина Великого, при дворе которого ей оказывались высшие почести - в 325 г. н.э. она получила титул Августы. При сравнении портретов Ахматовой и царицы Елены видно явное сходство.

    "В 1911 году я приехала в Слепнево прямо из Парижа; и горбатая прислужница в дамской комнате на вокзале в Бежецке, которая веками знала всех в Слепневе, отказалась признать меня барыней и сказала кому-то: "К слепневским господам хранцуженка приехала". А земский начальник Иван Яковлевич Дерин - очкастый и бородатый увалень, когда оказался моим соседом за столом и умирал от смущения, не нашел ничего лучшего, чем спросить у меня: "Вам, наверное, здесь очень холодно после Египта?" Дело в том, что он слышал так тамошняя молодежь за сказочную мою худобу и (как им казалось) таинственность называла меня знаменитой лондонской мумией, которая всем приносит несчастье".

Анна Ахматова.
Из очерка "Слепнево".

    Характерная особенность юмора Ахматовой: она в шутках сама смеется в основном над собой, сохраняя уважение к другим участникам действия.

    "Родилась я на даче Саракини (Большой Фонтан, 11-я станция паровичка) около Одессы. Дачка эта (вернее, избушка) стояла в глубине очень узкого и идущего вниз участка земли - рядом с почтой...
    Когда мне было 15 лет ... проезжая как-то мимо этого места, мама предложила мне сойти и посмотреть на дачу Саракини, которую я прежде не видела. У входа в избушку я сказала: "Здесь когда-нибудь будет мемориальная доска". Я не была тщеславна. Это была просто глупая шутка. Мама огорчилась. "Боже, как я плохо тебя воспитала", - сказала она".

Анна Ахматова. 1957

    Анна Андреевна не была тщеславна, это правда. Но и равнодушной к мнению читателей она, конечно, тоже не была. В минуту уныния во времена жестоких гонений на нее она написала: "Ахматовской звать не будут ни улицу, ни строку". К счастью, она ошиблась. Есть такие улицы! В Киевском районе Одессы появилась улица Анны Ахматовой (Литературная газета. 30.09.1987. С. 7). И в Пушкине (прежнем Царском Селе) есть улица Ахматовой.

    Анна Андреевна не была тщеславна, это правда. Но и равнодушной к мнению читателей она, конечно, тоже не была. В минуту уныния во времена жестоких гонений на нее она написала: "Ахматовской звать не будут ни улицу, ни строку". К счастью, она ошиблась. Есть такие улицы! В Киевском районе Одессы появилась улица Анны Ахматовой (Литературная газета. 30.09.1987. С. 7). И в Пушкине (прежнем Царском Селе) есть улица Ахматовой.
    И строки ее не забываются, и книги издаются, и стихи ее читают. Даже в легонькой развлекательной телепередаче "Поле чудес", когда девочка прочитала свои детские стихи, ведущий программы Л.А. Якубович пожелал ей стать таким же большим поэтом, как Анна Андреевна Ахматова.

(ОРТ, 18.02.2000, 19.48).

    "Это я себе Постановления зарабатываю", - обронила однажды Анна Ахматова...

    3 апреля 1946 года Ахматова вместе с московскими и ленинградскими поэтами выступала в Колонном зале Дома Союзов. Публика встретила ее стоя. О таком приеме донесли Сталину. Он показала свое отношение к этому, спросив доносчика: "Кто организовал вставание?"
    В первой половине этого же года было еще несколько выступлений, тоже на высоком уровне. Триумф повторился.
    А 14 августа 1946 года вышло разгромное Постановление ЦК ВКП(б) "О журналах "Звезда" и "Ленинград". 4 сентября А.А. Ахматову и М.М. Зощенко исключили из Союза писателей СССР. Только 20 сентября 1988 года Политбюро ЦК КПСС отменило Постановление 14.08.1946 г. как ошибочное. Восстановлена Ахматова в СП СССР в 1951 году.

    Известно, что Анна Андреевна была доброжелательна к молодым поэтам. Среди ее ленинградских приятелей была группа: Рейн, Найман, Бродский.
    "...в разговоре с Ахматовой - и как бы то ни было - всегда наличествовала большая доля иронии. С ее стороны - ирония нажитая, с нашей - снобистская, то есть забегающая вперед... На даче в Комарове о горке с фарфоровой посудой: "да какой это шкаф! Это гроб, поставленный на-попа". Вообще чувство юмора у нее характеризовалось именно этим выходом в абсурд... Анна Андреевна была, говоря коротко, бездомна и - воспользуюсь ее собственным выражением - беззаступна. Близкие знакомые называли ее "королева-бродяга".

Вспоминая Ахматову:
Иосиф Бродский - Соломон Волков.
Диалоги. М., 1992.

    Эти поэты были весьма высокого мнения о себе. Но случилось так, что объявили очередную кампанию "борьбы с тунеядцами". Под эту кампанию угодил и Бродский, был судим и осужден. Печать предала дело широкой огласке. За ним следили. И когда был опубликован приговор, Ахматова со смехом сказала: "Повезло нашему Рыжему!" И оказалась права. "Свои" раздули дело, представили Бродского жертвой режима, издали его стихи, талант его объявили большим. Нобелевский комитет охотно согласился с этим, и появился еще один Нобелевский лауреат. Если бы не этот Судебный процесс, скорее всего, так и остался бы Бродский на уровне Наймана и Рейна. Теперь же он - официальный гений! Мы пытались найти какого-нибудь любителя поэзии, который может прочитать по памяти хотя бы одно стихотворение Бродского, и не нашли. Действительно, повезло Рыжему - карьеру ему сделали.

    Анна Ахматова: "Праздник 8 марта придумали импотенты. Это же срам - вспоминать женщин только один раз в году!"
    Когда Ахматова приезжала в Москву, она чаще всего останавливалась в квартире писателя-сатирика Ардова. Там общалась с членами семьи, в том числе с актером Алексеем Баталовым, и с их гостями. Именно к этому месту относятся высказывания: "Праздник 8 марта...", "Дура я, дура я, дура я проклятая. У него четыре дуры, а я дура пятая". Баталов услышал это на улице, а придя домой, прочел Ахматовой. Она рассмеялась и сказала: "Это же про меня".

Приключение стихотворения Ахматовой
    Журнал "Октябрь" опубликовал в № 4 в 1965 году три стихотворения поэта Василия Журавлева, в том числе - "Перед весной бывают дни такие..."
    Ответственны за публикацию:
    автор - Василий (Вильгельм) Андреевич Журавлев, родился в 1914 году в Тамбовской губернии, поэт, член КПСС с 1942 года, в 1940 году окончил Литературный институт им. Горького. Публикации конца 1950-х - начала 1960-х гг.: Навстречу съезду // Москва. 1958. № 5; Могуч наш план // Агитатор. 1959. № 3; Шаги семилетия; Коммунисты // Огонек. 1959. № 5; К портрету Дуси Звеньевой // Москва. 1959. № 2; Дорога в Шушенское // Москва. 1960. № 1; Путешествие к Разливу (стихи о В.И. Ленине) // Октябрь. 1961. № 4; Сияет солнце Ильича // Смена. 1961. № 8 и др.; главный редактор журнала "Октябрь" Всеволод Кочетов;
    члены редколлегии журнала "Октябрь" Валерий Дементьев, Сергей Васильев, Семен Бабаевский, Михаил Бубеннов, Иван Стаднюк...

    18 апреля 1965 года в № 91 газеты "Известия" появилась реплика "Чьи же стихи?":
    "В четвертом номере журнала "Октябрь" напечатаны новые стихи Василия Журавлева. Среди них читаем:

Перед весной бывают дни такие:
под плотным снегом отдыхает луг,
шумят в саду кустарники нагие,
а теплый ветер нежен и упруг.
И легкости своей дивится тело,
идешь и сам себя не узнаешь,
и песню ту, что прежде надоела,
как новую с волнением поешь.

    Открываем сборник стихотворений Анны Ахматовой, вышедший в Москве в 1961 году. На странице 89 читаем:

Перед весной бывают дни такие:
Под плотным снегом отдыхает луг,
Шумят деревья весело-сухие,
И теплый ветер нежен и упруг.
И легкости своей дивится тело,
И дома своего не узнаешь,
А песню ту, что прежде надоела,
Как новую, с волнением поешь.
1915.

    Комментарии излишни: отметить разночтения не составило труда.
    Не излишен, однако, вопрос: почему преподаватель Литературного института поэта Василий Журавлев вдруг занялся плагиатом?"

    28 апреля 1965 года в № 99 газеты "Известия" напечатан ответ Василия Журавлева "Письмо в редакцию", где он объясняет случившееся забывчивостью: мол, записал когда-то эти строки в записную книжку и через много лет принял за свои (!): "Досадно, что хотя и не преднамеренно, я дерзнул "подправить" строки, написанные не мною".

    Приведем несколько литературных откликов на это событие, обнаружившее поразительное невежество известных советских писателей и издателей.
    Фрагмент магнитофонной записи одного из концертов Владимира Высоцкого в 1969 г.:
    - А сейчас я спою вам песню, которая называется "Песенка плагиатора". Это в Москве был такой случай: человек по фамилии Василий Журавлев (он говорит, что он - поэт) напечатал в журнале "Октябрь" стихи, которые, как оказались, принадлежат Ахматовой. Когда его спросили, зачем он это сделал, он сказал: "Не знаю. Они как-то сами просочились". А потом подумал и добавил: "Ну и что ж тут такого? Подумаешь! Пусть она за это моих хоть два возьмет". Так он пошутил... И вот так и песня называется - "Песенка плагиатора":

Я счас взорвусь, как триста тонн тротилла,
Во мне заряд нетворческого зла:
Меня сегодня Муза посетила,
Немного посидела и ушла.

У ней имелись веские причины,
Я не имею права на нытье.
Представьте: Муза ночью у мужчины -
Бог весть что люди скажут про нее.

И все же мне досадно, одиноко:
Ведь это Муза - люди подтвердят! -
Засиживалась сутками у Блока,
У Пушкина жила не выходя.

Я бросился к столу, весь в нетерпенье,
Но - Господи, помилуй и спаси -
Она ушла, исчезло вдохновенье,
И три рубля - должно быть, на такси.

Я в бешенстве мечусь,
как зверь, по дому,
Но Бог с ней, с Музой, - я ее простил.
Она ушла к кому-нибудь другому:
Я, видно, ее плохо угостил.

Огромный торт, утыканный свечами,
Засох от горя, да и я иссяк.
С соседями я допил, сволочами,
Для Музы предназначенный коньяк.

Ушли года,
как люди в черном списке, -
Все в прошлом, я зеваю от тоски.
Она ушла безмолвно, по-английски,
Но от нее остались две строки.

Вот две строки -
я гений, прочь сомненья,
Даешь восторги, лавры и цветы -
"Я помню это чудное мгновенье,
Когда передо мной явилась ты!"
                    Владимир Высоцкий.
                                        1969

В тот далекий год,
когда приспело
выбирать учителя себе...
Сам
ко мне сошел Сергей Есенин...
                Василий Журавлев

Откуда что (пародия)
Я поэт.
Со мной случилось чудо,
сам не понимаю отчего...
Все кричали:
Как? Позволь!.. Откуда?
Ты же, братец, это... не того!
Я, конечно, грамотей не очень,
но читать умею пользы для.
И не то чтоб славой озабочен,
просто хороши учителя!
То ли в летний день,
а то ль в осенний
(это, право, безразлично вам)
сам
ко мне сошел Сергей Есенин.
А к Ахматовой я подобрался
Сам!
                Александр Иванов

У каждого свое воображенье,
и у меня - всегда! - оно свое.
                Василий Журавлев

Чтоб не воображал (пародия)
"Перед весной бывают дни такие..." -
охвачен озареньем на заре,
как собственные, ты стихи чужие
печатаешь, бывает, в "Октябре".
Редакторское око не узрело
в твоих стихах заведомую ложь -
и песню, что Ахматова напела,
как новую, с волнением поешь.
Чуть дал воображенью разыграться -
и, глядь, читатель за руку поймал,
заставив принародно признаваться,
что много о себе воображал.
                        Вячеслав Воробьев

Как бы в стихии превращений,
хочу, хочу, хочу до слез,
чтобы на гребень поощрений
вдруг и меня
мой стих
вознес!
                Василий Журавлев

Секрет известности (пародия)
Чтоб наконец меня признали,
сказали пару добрых слов,
я взял стихи из "Белой стаи"
и подписался:
- "Журавлев".
Пусть попрекают каждой строчкой!
Еще посмотрим, чья взяла!
Не зря нашел во мне Высоцкий
"заряд
нетворческого
зла".
Отныне я прославлен снова,
как никакой другой поэт.
Насчет себя у Иванова
я видел
не один
сюжет.
Теперь - вперед и выше, други!
Пора, пора для новых благ
подумать крепко на досуге,
чем
мне полезен
Пастернак!
                Вячеслав Воробьев

    Вильгельм Журавлев получил свое, вполне достаточно. Может быть, никто бы и не знал, что есть такой поэт, а теперь все знают, что это тот самый, который "Перед весной бывают дни такие..."

Могла ли Биче словно Дант творить,
Или Лаура жар любви восславить?
Я научила женщин говорить...
Но, Боже, как их замолчать заставить!
Анна Ахматова
(А.Баталов. Рядом с Ахматовой //
Нева. 1984. № 3. С. 162).

    "В доме Ардовых развлекались пародиями. Удачно была сделана Баталовым пародия на Вертинского и представлена самому Александру Николаевичу, он смеялся больше всех...
    А.А. публично организовала-постановила свой пародийный юмор, которым нередко "угощала" новых и новых гостей... Думаю, многие из них и сегодня не простили мне того, что я делал со стихами Ахматовой, поскольку не знали... происхождения пародии..."

Нат. Ильина.
Анна Ахматова в последние годы ее жизни //
Октябрь. 1977. № 2. С. 126.

    "...Когда у меня вышла первая книжка, я была очень расстроена, она мне представлялась плохой... надоедала мужу, жаловалась... ныла, как ужасно все. Один раз, рассердившись на мое нытье, он сказал: "Если хочешь, чтоб книжка получилась хорошей, включи в нее "Анчар" Пушкина..."
    Эти слова Ахматовой вспоминает М.М. Козаков.

Кленская, Шишко. "Время, которое не приходит" //
Сельская молодежь. 1985. № 10. С. 24-30.

    "По Каррер д'Анкосс выходит, что корни духовного кризиса Николая II в невозможности понять и оценить особый эстетический потенциал русского "Серебряного века"... Нам же под влиянием изысканной француженки остается вздыхать и сокрушаться по поводу того, что русская история полна упущенных возможностей перепрыгнуть через пропасть в один прыжок. Другое дело, если бы полковник гвардии и хозяин земли русской Николай Александрович больше бы интересовался акмеистами, Гумилевым или Ахматовой, а Никита Хрущев читал бы в кругу семьи "Доктора Живаго", а Брежнев подпел бы Галичу..."

Мих. Щипанов.
Читал охотно царь Толстого, а Гумилева не читал //
Российская газета. 26.09.1996.

"О счастье -
на рассвете юный дней
Смешить Ахматову,
смеяться вместе с ней".
Валентин Берестов.
Разговоры с Ахматовой //
Огонек. 1992. № 40-41. С. 20.

    "Так какие же шали-платки носила молодая Ахматова в действительности?
    - По Блоку, лениво накидывала на плечи испанскую шаль" ("Красота страшна", - вам скажут...", 1913).
    - О. Мандельштам. "Спадая с плеч, окаменела / Ложно-классическая шаль ("Ахматова". 1914).
    - М. Цветаева. "Шаль из турецких стран / Пала, как мантия"
    ("Анна Ахматова". 1915).
    - Г. Иванов в эмиграции вспоминал "черную ахматовскую шаль".
    - Художник Натан Альтман нарисовал оранжевую шаль (1914).
    - Сама Ахматова предпочитала слово платок (то "черный", то "дырявый", то "малиновый").
    - М. Цветаева. "Темный - с цветками платок" (1916).
    - Ю. Никольский. "Не забуду платок полосатый" (1919).

Л.Л. Бельская. Диалог трех поэтов... об ахматовской шали //
Русская речь. 1997. № 1. С. 27-33.

    Вспоминает человек, который бывал у Ардовых и наблюдал следующее:
    "В те небогатые годы Ардов для угощения гостей приносил конфеты-карамель "подушечки", и почему-то эти "подушечки" был и в основной своей массе раздавлены. Анна Андреевна вместе со всеми принимала это угощение к чаю, но однажды спросила: "Виктор, продавцы давят эти конфеты в вашем присутствии или делают это заранее? Все - и гости, и хозяева - весело смеялись".
    "Ардов вошел в комнату и, рассерженный чем-то, не обратив внимания, есть ли в комнате кто-либо, кроме него, выругался "четырехэтажным матом", потом спохватился, оглянулся, увидел Ахматову, смутился, стал просить прощения...
    Анна Андреевна успокаивала его: "Виктор, мы же с вами лингвисты".

ОРТ, "Смехопанорама". 15.02.1998.

    Алексей Баталов цитирует А. Ахматову: "Я такая старая, что еще помню порядочных людей". Позже эту фразу приписывали Ф. Раневской.

ОРТ. "Жизнь замечательных людей". 22.11.1998.

    В январе 1999 г. Россию посетила с двухдневным визитом государственный секретарь США Мадлен Олбрайт, вела переговоры с президентом, премьер-министром и другими государственными деятелями.
    В первый же вечер, 25 января, она выступила на ОРТ, в программе "Время". Излагала позицию своего правительства. В конце выступления щегольнула знанием русской культуры: прочитала стихи Ахматовой на русском языке:

Мы знаем, что ныне лежит на весах
И что совершается ныне.
Час мужества пробил
на наших часах.
И мужество нас не покинет.

    Конечно, русский язык американки не был гладким, но каждое слов было произнесено внятно, понятно. Получилось хорошо.
    Только осталось неясным, с какой целью прочитаны стихи. То ли в трудную годину нас призывают быть мужественными, то ли Америка заявляет о своей жесткой позиции в попытках направить Россию на "верный путь" развития...

Мужичок с ноготок
(Анна Ахматова)
Как забуду! В студеную пору
Вышла из лесу в сильный мороз.
Поднимался медлительно в гору
Упоительный хвороста воз.

И плавнее летающей птицы
Лошадь вел под уздцы мужичок.
Выше локтя на нем рукавицы,
Полушубок на нем с ноготок.

Задыхаясь я крикнула: - Шутка!
Ты откуда? Ответь! Я дрожу! -
И сказал мне спокойно малютка:
- Папа рубит, а я подвожу!

Александр Архангельский // Советская литературная пародия. В 2 т. М., 1988. Т. 1

    Стихи Раневской об Ахматовой, которую она называла колдуньей, ведьмой:

"О, для того ль Всевышний Мэтр
Поцеловал твое чело,
Чтоб, спрятав нимб под черный фетр,
Уселась ты на помело?"
О Раневской. М., 1988. С. 34.

    "Ахматову после Постановления ЦК 1946 г. лишили продовольственных карточек. "Они покупали мне апельсины и шоколад, как больной, а я была просто голодная..." Вскоре общие друзья передали мне отзывы Ахматовой: "Независимая девочка, не то что некоторые - сразу от двери начинают ползти по ковру..."
    1950 г. Летом я приезжала в Ленинград, и мы по-прежнему много ходили по улицам и садам, иногда вместе обедали в каком-нибудь кафе; однажды, направляясь в "Квисисану" мы встретили М.М. Зощенко. Он бросился к Анне Андреевне, стал горячо целовать ей руки, она тоже явно взволнована была этой встречей. И когда он отошел, произнесла задумчиво: "Мишенька..." А потом, смеясь, обратилась ко мне: "Ну знаете, Наташа, я считаю, что сделала для вас все возможное. В каком это еще городе вам к приезду устроят встречу Ахматовой с Зощенко?.. А за два года до этой встречи у нас с Анной Андреевной был о нем такой разговор. Зощенко дали напечатать маленький рассказ. Это, конечно, уже был некий политический акт послабления, но рассказ был плохой, и все это тоже невольно отметили, сказала и я: рассказ-то плохой! "Да, вот со всех сторон только одно и слышу - Зощенко написал плохой рассказ. А скажите - почему они думают, что он должен писать для них хороший рассказ? А они хорошие? А они - что делали?.."
    Она хорошо училась в гимназии и благодаря своей богатой памяти помнила все, чему ее учили. Она сказала: "Я и физику помню, но ведь при мне ее знали только до телефона..."
    В 1945 году она говорила мне о невероятно растущей роли женщин в современном мире. "Мужчины скоро вообще ничего не будут делать сами. Скоро они заявят: "Война - это не мужское дело и только откуда-то из центров они будут руководить отрядами амазонок..."
    Она говорила мне, что никогда в жизни не умела отличить еврея от русского. "В мое время среди интеллигенции и не было другого воспитания, - рассказывала она. - Вот Ирочка Пунина вышла замуж за Романа Альбертовича и только потом узнала, что он еврей". - "То есть как? - изумилась я. - Ведь его фамилия - Рубинштейн". - "А она не знала, что это еврейская фамилия. Думала - у одного русского фамилия - Иванов, у другого - Рубинштейн. Да, в мое время только так и было..."
    Она никогда не употребляла современных словечек, а если употребляла, то иронически, приговаривая: "Знаете, как теперь говорят..." И вместе с тем никогда не выражалась старомодно...
    "А я вот сейчас читаю пушкинские материалы к истории Петра. Россия - уж куда сухопутнее! Да русские максимум воду видели, когда умывали лицо в речушке. А шведы - викинги! Полезли воевать со шведами. Бьют их - как хотят! И на море, на море бьют, вот что поразительно!
    - А как же это?
    - А я, деточка, не знаю, как. Но надо это видеть, и вот Пушкин это видел, а Чехов не видел, нет. Нет, нет, конечно, я знаю, что вы его любите, но все-таки, согласитесь, он был такой близорукий... в пенсне... Нет..."
    "Бунин не мог простить всему человечеству, что он гимназии не кончил..."
    Она мне рассказывала, как полюбила кино с самого его детства, с маленького кинотеатрика, когда кино еще совсем не было искусством. Вот в таком кинотеатрике на Петербургской стороне показывали "познавательную ленту", про живопись, и под знаменитой картиной Репина был титр: "Пушкин читает, Державин слушает". И вспомнив это, она залилась своим милым смехом".

Наталья Роскина. Анна Ахматова //
Огонек. 1989. № 10. С. 9-12.

    Александр Твардовский, будучи редактором "Нового мира", не знал, что А. Ахматова жива.

    "Говоря о крещении своих предков, А.А. передает старинную шутку - татарских ханов при крещении награждали зимой шубой, летом княжеским титулом. На вопрос, почему титул получали только летом, следует ответ - тогда шуба была не нужна..."
    А.А. читала "Процесс" Кафки только по-английски (по-немецки она не читает). "Это гениальная книга. Я понимаю, что он мог описать свои дурные сны, но откуда он знает мои дурные сны?" На замечание о связи книги с Гоголем и Достоевским: "Кафка преклонялся перед Достоевским. Но книга больше напоминает рассказ Сологуба о маленьком муже высокой жены, который хотел дать ей лекарство для уменьшения роста, но по ошибке выпил его сам. Он становился все меньше, пока его не унесло сквозняком..."
    В 11 лет А.А. написала первую автобиографию. Ее родные тогда удивлялись, как рано она себя помнит. "У меня патологическая память..."
    А. Ахматова о необычности русского характера: "Один из богатых помещиков XVIII века Дмитриев-Мамонов в конце жизни помешался и мучил крестьян. Когда это стало известно, за ним прислали чиновников, чтоб отвезти в город для допроса. Он обратился к собравшимся крестьянам: "Неужели вы выдадите своего барина?" И крестьяне его отбили. Англичане так не могли бы поступить..."
    А.А.: "Я вообще не люблю стихов", и следует рассказ о скрипаче. "Известный дирижер на гастролях, дирижируя концертом Бетховена, обратил внимание на гримасу первой скрипки, известного музыканта. После концерта дирижер спросил: "Может быть, вам не нравится Бетховен или то, как я дирижирую?" Ответ: "Я вообще не люблю музыки"...
    А. Ахматова назвала Эренбурга "круглогодичным лжесвидетелем", добавив, однако, что она не относится плохо к Илье Григорьевичу".

М.Будыко Рассказы об Ахматовой //
Звезда. 1989. № 6. С. 71-87.

    "Желающим сотворить из Гумилева кумира, Ахматова, ненавидевшая слащавое сюсюканье, говорила в таких случаях: "Большой сюсюк!"...

"Законодатель рифмоплетов,
Кумир дантистов, полудев,
Ты хоть и жил средь готтентотов,
Не царь зверей, а Гумми-лев...

    А.А. когда-то горько заметила, что Маяковский от одного портрета к другому становится все красивее. Писатель А.М. Турков, вспомнив эти слова, задал вопрос: не такая же ли метаморфоза происходит теперь с ней самой?..
    В 1907 г. в январе-феврале вышли все три номера "Сириуса. Двухнедельного журнала искусства и литературы". Восемнадцатилетняя Ахматова писала одному из своих родственников: "Зачем Гумилев взялся за "Сириус"? Это меня удивляет и приводит в необычайно веселое настроение. Сколько несчастиев наш Микола перенес и все понапрасну! Вы заметили, что сотрудники все так же известны и почтенны, как я?.."

Аполлон Давидсон. Муза Странствий Николая Гумилева. М., 1992.

    "Итак, все было готово, а московский аэродром украсился флагами со свастикой. 23 августа грузно приземлились два мощных "Фокке-Вульфа-200"; Риббентропа встречали согласно общепринятому протоколу, а он, выходя на трап самолета, сказал по-русски:
    - Господи, даже не верится... опять я в России!
    Проезжая по улицам Москвы вместе с Молотовым (они учились когда-то в одной петербургской гимназии), Риббентроп спросил: как поживает предмет их общего юношеского увлечения? Молотов понял, что Риббентроп спрашивает об Анне Ахматовой, и он ответил, что она... жива. Живет и работает!
    - Ты уж, Вячеслав, - дружески просил Риббентроп, - сделай так, чтобы ее ваши держиморды не обижали...
    Может, не случись такой беседы, и гибель талантливой поэтессы была бы приближена, а Риббентроп невольно "спас" ее от неизбежной расправы. Сталин принимал Риббентропа очень радушно, о чем впоследствии Риббентроп рассказывал: "Я чувствовал себя в Кремле словно в кругу своих старых партийных товарищей..."
    Между гитлеровской Германией и сталинской Россией был заключен договор о ненападении сроком на 10 лет, скрепленный подписями Риббентропа и Молотова, повторяю, еще когда-то в юности обоюдно влюбленных в талант Анны Ахматовой... Вот после этого, читатель, и говори, что история - наука скучная!
    Финал этой встречи в Кремле известен..."

Валентин Пикуль. Барбаросса // Наш современник. 1991. № 2. С. 13-49.

    У нас нет уверенности, что такой диалог между фашистскими и советским министрами был. Но даже если его выдумал писатель, то и в этом случае это говорит об отношении Валентина Пикуля к Ахматовой и о его желании заинтересовать читателей судьбой великого поэта.

    Ахматова у В.Я. Виленкина: "Пастернака никто еще не перепастерначил".

    "Я учился юмору у многих и в том числе у людей грустных. В возрасте 16 лет я вместе с моим другом ходил в гости к Анне Ахматовой. Она обладала огромным запасом юмора. И когда мы смеялись ее шуткам, она говорила: "Что же вы смеетесь, ведь я трагическая поэтесса, почитайте об этом в литературной энциклопедии". Мы еще больше смеялись".

Валентин Берестов. Телепередача "Вокруг смеха", 3.1.1982.

    "Ахматова была приветлива с детьми - членами литературного кружка. Занималась с нами. Очень ценила юмор. Сама шутила, мы весело смеялись ее шуткам. Она же при этом говорила нам: "Не смейтесь, я Ахматова, а не Чаплин!" Разумеется, мы смеялись еще больше. А она дальше: "Не смейтесь. Посмотрите в литературную энциклопедию, я трагический поэт. Мне свойственен пессимизм и упадничество". После этого мы совсем падали от смеха".

Валентин Берестов, 17-18 июня 1989 г. в Бежецке на празднике ахматовской поэзии.

    Усмешка Ахматовой в адрес Гоголя. Взяв в руки "Мертвые души", она сказала: "Поэт лирик может писать стихи, ничего не говоря о себе, а вот писатель-прозаик выдает себя с первого абзаца". И прочитала: "В городе N перед гостиницей остановилась бричка... на это смотрели два русских мужика". "Сразу видно, что он южанин и для него два русских мужика - экзотика. Интересно, каких мужиков он ожидал увидеть в городе N, португальских что ли?"

                ПБГ^*
(пародия на "Поэму без героя"
Анны Ахматовой)
Далеко в стране Негодяев
и неясных, но страстных знаков,
жили-были Шестов, Бердяев,
Розанов, Гершензон и Булгаков.
    Бородою, в античных сплетнях,
    верещал о вещах последних
Вячеслав. Голосок доносился
до лохматых ушей Гершензона:
"Маловато дионисийства,
буйства, эроса, пляски, озона.
    Пыль Палермо в нашем закате".
    (Пьяный Блок отдыхал на Кате,
и, достав медальон украдкой,
воздыхал Кузьмин, привереда,
над беспомощной русой прядкой
с мускулистой груди правоведа,
    а Бурлюк гулял по столице,
    как утюг, и с брюквой в петлице).
Да, в закате над градом Петровым
рыжеватая примесь Мессины,
и под этим багровым покровом
собираются красные силы.
    И во всем недостача, нехватка:
    с мостовых исчезает брусчатка,
чаю спросишь в трактире - несладко,
в "Речи" что ни строка - опечатка,
и вина не купить без осадка,
и трамвай выползает из трещин
силлурийского тротуара.
Но еще это сонмище женщин
и мужчин пило, флиртовало,
    а за столиком рядом с эсером
    Мандельштам волховал над эклером.
А эсер глядел деловито,
как босая танцорка скакала,
и витал запашок динамита
над прелестной чашкой какао.

* Петербург, то есть зашифрованный герой "Поэмы без героя" Ахматовой.

Москвичи. 1.
Дворовая свора бежала куда-то,
визжала девчонка одна.
"Я их де-фло-ри-ру-ю пиццикато", -
промолвил старик у окна.

Он врал и осекся,
трепач этот древний,
московской орды старожил.
Он в комнату выплывшей
Анне Андреевне
услужливо стул предложил.

Он к ней обращался
с почтительным креном,
он чайничек ей придержал.
Его, побывавший в корзиночке
с кремом,
мизинец при этом дрожал.

Он маялся, мальчик
шестидесятилетний,
но все же отважился на
рассказ, начиненный
последнею сплетней,
и слух не замкнула она.

Он даже заставил ее
улыбнуться,
но все-таки ей угодил,
москвич,
отдуватель чаинок на блюдце,
писатель стишков в "Крокодил".
                    Лев Лосев. Стихи //
                    Знамя. 1991. № 10. С. 71-80.

Анна Ахматова:
"Чтобы нас охранять,
Надо многих нанять,
Это мало - чекистов,
Карателей,
Стукачей, палачей,
Надзирателей...
Чтобы нас охранять,
Надо многих нанять,
И прежде всего -
Писателей"
Протоиерей Михаил Ардов.
Легендарная Ордынка // Новый мир. 1994. № 5. С. 113-118.

    Ахматова, одаренная чувством юмора, доброжелательно принимала шутки, шаржи, эпиграммы в свой адрес, разрешала называть себя Акума (злой дух). Но решительно осуждала грубое зубоскальство, оскорбляющее честь и достоинство людей, которые сами уже не могу защититься (осуждала трижды лауреата Сталинской премии, его сиятельства, советского графа Алексея Николаевича Толстого, его описание встреч поэта и поэтессы в "Хождении по мукам", где узнаваемы А.А. Блок и Е.Ю. Кузьмина-Караваева).

    "Соломон Волков обратился в Союз писателей: "Мы хотели бы выступить перед Ахматовой..." Чиновники удивились... Волков решил действовать самостоятельно. Поехал с товарищами к Ахматовой на дачу. Исполнил новый квартет Шостаковича. Ахматова выслушала и сказала: "Я боялась только, что это когда-нибудь закончится". Прошло несколько месяцев. Ахматова на Западе встречалась с местной интеллигенцией... сказала: "Недавно я слушала опус Шостаковича. Ко мне на дачу приезжал ансамбль". Англичане поразились: "Неужели в СССР так уважают писателей?" Ахматова подумала и говорит: "В общем, да..."

Сергей Довлатов. Чемодан. М., 1991.

    "В доме у московских знакомых подолгу жила Ахматова.
    Тут бывала и Люда Касаткина. Когда обедали, звали Ахматову.
    Ахматова в байковом халате, с накинутым на плечи платком, сидела за столом тихо, не поднимая глаз, глядя на невидимую на столе точку.
    Люда Касаткина была юной и смешливой.
    Ахматова смешить умела.
    Люда смеялась до слез, забывая про накрашенные ресницы.
    Однажды Ахматова обнаружила, что Люды нет за столом: "А где эта девочка, которая плачет черными слезами?"

Татьяна Хорошилова. "Куда же ветер крылья деть?" //
Комсомольская правда. 1988. 16 марта.

    Экспромт Максимилиана Волошина:

"Анна Андреевна Ахматова,
Полюби меня, черта косматого".

    Анна Ахматова о "Бродячей собаке":

"Да, я любила их,
те сборища ночные -
Веселость едкую
литературной шутки"
        Михаил Кралин.
        Артур и Анна: Роман в письмах. Л., 1990.

У попа была собака,
Он ее любил.
Она съела кусок мяса,
Он ее убил.
И в яму закопал,
И надпись написал,
что
У попа была собака,
и т.д.

                Анна Ахматова
Я бедный попик убогий,
живу без улыбок и слез.
Ах, все исходил дороги
со мною немощный пес.

Обветшала грустная келья,
скуден мяса кусок.
И его в печальном весельи
куда-то пес уволок.

И смерть к нему руки простерла...
Оба мы скорбь затаим.
Не знал я, как хрупко горло
под ошейником медным твоим.
Э. Паперная 1914 г.

Жил-был у бабушки серенький козлик.
Вот как, вот как, серенький козлик.

Бабушка козлика очень любила.
Вот как, вот как, очень любила.

Вздумалось козлику в лес погуляти.
Вот как, вот как, в лес погуляти.

Напали на козлика серые волки.
Вот как, вот как, серые волки.

Оставили бабушке рожки да ножки.
Вот как, вот как, рожки да ножки.

                        Анна Ахматова
Я у бога просила, старая:
Сохрани мне козлика, Господи!
За здоровье его много слез поди
Пролила я ночами, старая.

Но ушел от меня мой серенький,
Не взглянул даже, как я плакала.
Лишь цепочка на шейке звякала,
Когда в лес убегал мой серенький.

А ведь чуяло сердце вещее,
Что печаль мне от бога завещана -
Видеть рожки его ветвистые
Да копытца, когда-то быстрые.
Э. Паперная 1912 г.

Пошел купаться Веверлей,
оставив дома Доротею.
С собою пару пузырей
берет он, плавать не умея.

И он нырнул, как только мог,
нырнул он прямо с головою.
Но голова тяжеле ног,
она осталась под водою.

Жена, узнав про ту беду,
удостовериться хотела,
Но ноги милого в пруду
она узрев, окаменела.

Прошли века, и пруд заглох,
и поросли травой аллеи;
но все торчит там пара ног
и остов бедной Доротеи.

                            Анна Ахматова
Все как прежде небо лилово,
те же травы на той же земле,
и сама я не стала новой,
но ушел от меня Веверлей

Я спросила: чего ты хочешь?
Он ответил: купаться в пруду
Засмеялась я: ах, напророчишь
нам обоим, пожалуй, беду

Как забуду? Он вышел бодрый,
с пузырями на правой руке
И мелькали крутые бедра
на хрустящем желтом песке

Для того ли долгие годы
в одинокой любви прошли,
чтобы отдал ты темным водам
свой загадочный древний лик?!

Тихо сердце мое угасло,
на душе у меня темно
О, прости, - я не знала, что часто
голова тяжелее ног.

О, как сердце мое темнеет,
не смертельного ль часа жду?
И я одна каменею
на холодном темном пруду
А. Финкель. 1914 г.

    В ответ на рассказ об ухаживании Николая Степановича за Анной Андреевной Лев Николаевич сказал: "Этого случая мне мама не рассказывала. Говорила она только о себе, она была "ахматоцентристкой", в конце 1950-х - начале 1960-х, когда все писали диссертации, она тоже собиралась писать диссертацию на тему "Молодая Ахматова", но я отговорил, сказал: "Тебе не сдать "Основы марксизма-ленинизма".

Лев Николаевич Гумилев -
Дмитрию Васильевичу Куприянову,
14.04.1986.

    В семье Гумилевых хранится и такой анекдот:
    "У барышни Ани родился сын и имя ему дали... м... м... Медведь!"

    "Читала мне свою пародию на себя же (стихотворную)... Н.С. и А.А. обедали вместе на Николаевском вокзале. А.А. говорила о "нем", жаловалась, что он не идет, не пишет... Н.С. ударил по столу рукой: "Не произноси больше его имени!" А.А. помолчала. Потом робко: "А можно еще сказать?" Н.С. рассмеялся: "Ну, говори!.." Пообедав, вышли из буфета, направляясь к перрону. Вдруг тот, о котором только что говорили, встречается в дверях. Он здоровается, заговаривает. А.А. с царственным видом произносит: "Коля, нам пора", - и проходит дальше. Н.С. предлагает пари на 100 своих рублей против одного рубля А.А, что этот человек ждет ее у выхода. А.А. принимает пари. При следующей встрече Н.С., не здороваясь, не целуя руки, говорит: "Давай рубль!"

Павел Лукницкий.
Об Ахматовой // Наше наследие. 1988. № 6.

    "Как писал Георгий Чулков, "почти в каждом стихотворении Ахматовой, как в бокале благоуханного вина, заключен тайно смертельный яд иронии..."
    1917 г., 22 июля. "Деревня - сущий рай. Мужики клянутся, что дом /наш/ на их костях стоит. Выкосили наш луг, а когда для разбора этого дела приехало начальство из города, они слезно просили: "Матушка барыня, простите, уж это в последний раз!" Тоже социалисты!"..
    31 июля. "Приехать в Петербург тоже хочется и в Аполлоне побывать! Но крестьяне обещают уничтожить слепневскую усадьбу 6 августа, потому что местный праздник и к ним приедут "гости". Недурной способ занимать гостей. Я хожу дергать лен и пишу плохие стихи...
    16 августа. "Буду ли я в Париже или в Бежецке, эта зима представляется мне одинаково неприятной. Единственное место, где я дышала вольно, был Петербург. Но с тех пор, как там завели обычай ежемесячно поливать мостовую кровью граждан, и он потерял некоторую часть своей прелести в моих глазах".

Евгений Степанов. Вторая родина (рукопись).

    "Ахматова вспоминает, как Мандельштам приходил к ней на Васильевский остров в Тучков переулок: "Смешили мы друг друга так, что падали на поющий всеми пружинами диван на "Тучке" и хохотали до обморочного состояния..."

Б.А. Школьник. Мандельштам в Петербурге // Я вернулся в мой город... Петербург Мандельштама. Л., 1991.

    "Из письма к Л.Ю. Брик, написанного как отклик на ее очерк "Чужие стихи" (1940?) [Маяковский] смеялся, когда рассказал ему, что Гумилев, писавший утром стихи в том время, когда Анна Ахматова еще лежала в постели, укоризненно сказал ей из Некрасова:

Только муженик труж белолиций
Не ложится, ему не до сна.
(вместо труженик муж)

    А Анна Ахматова отвечала ему (тоже по Некрасову):

...на красной подушке
Первой степени Анна лежит.

    Понравившийся Маяковскому эпизод с А. Ахматовой и Н. Гумилевым относится к тому времени, когда историк П.Е. Щеголев, редактор историко-революционного журнала "Былое", желая поддержать нуждающихся супругов-поэтов, предложил им написать статью о Н.А. Некрасове для своего журнала. Ахматова и Гумилев так пропитались своим "материалом", что могли вести разговор друг с другом цитатами из Некрасова. Гумилев произнес каламбурный перифраз из некрасовской "Маши", Ахматова отвечала переосмысленными строчками из стихотворения "Утро", где идет речь о похоронах высокого сановника, и "Анна первой степени", лежащая "на красной подушке" - знак одного из высших орденов Российской империи. Эти строчки Анна Ахматова иронически отнесла к себе самой".

Корней Чуковский. О Маяковском. Из дневника // Огонек. 1986. № 42.

    "1922 г. 13 февраля. Очень смеялась Ахматова, рассказывая, какую рецензию написал о ней в Берлине какой-то Дроздов: "Когда читаешь ее стихи, кажется, что приникаешь к благоуханным женским коленям, целуешь душистое женское платье". Впрочем, рассказывал Замятин, а она только смеялась..."
    1923 г. 14 ноября. На заседании Союза Писателей мы поехали в трамвае... но оказалось, что у нас не хватает денег на билет (трамвайный билет стоит 50 миллионов, а у Ахматовой всего 15 миллионов). "Я думала, что у меня 100 миллионов, а оказалось десять". Я сказал: "Я в трамвае широкая натура, согласен купить вам билет". - "Вы напоминаете мне, - сказала она, - одного американца в Париже. Дождь, я стою под аркой, жду, когда пройдет, американец тут же нашептывает: "Мамзель, пойдем в кафе, я угощу вас стаканом пива". Я посмотрела на него высокомерно. Он сказал: "Я угощу вас стаканом пива, и знайте, что это вас ни к чему не обязывает".

Корней Чуковский. Дневник (1901-1923). М., 1991.

    "Ахматова прочла в книге одного американца, что в 1937 году она жила в Париже. Анна Андреевна быстро нашла отгадку этому заблуждению. Кто-то рассказал ему про Цветаеву, которая действительно была тогда в Париже. А чтобы американец предположил, что на свете в одно время могут существовать две русских женщины, пишущих стихи... - слишком много хотите от человека".

И.И. Семашко. 100 великих женщин. М., 1999. С. 387.

В лесу
Четыре алмаза - четыре глаза,
Два совиных и два моих.
О страшен, страшен конец рассказа
О том, как умер мой жених.

Лежу в траве, густой и влажной,
Бессвязно звонки мои слова,
А сверху смотрит такою важной,
Их чутко слушает сова.

Нас ели тесно обступили,
Над нами небо, черный квадрат,
Ты знаешь, знаешь, его убили.
Его убил мой старший брат...

Не на кровавом поединке
И не в сраженьи, ни на войне,
А на пустынной лесной тропинке,
Когда влюбленный шел ко мне.
Анна Ахматова

В луже
(пародия)
Имею я четыре носа -
Четыре "пятачка" свиных,
Тремя глазами смотрю я косо
- Один совиный и два своих.

Лежу в луже зловонно-липкой,
Носами чую в квадрате смрад,
А на меня с немой улыбкой
Четыре борова глядят.

Сова дивится, что глаз совиный
В затылке у меня блестит,
И смотрит сверху с важной миной,
А мой жених убит, убит.

Соплю я четырьмя носами,
Таращу я совиный глаз.
Но что мне делать - судите сами -
- Когда я в луже улеглась.
Сочинения В.П. Буренина. Т. 4. Стрелы, Пг., 1916.

Над водой
Стройный мальчик-пастушок,
Видишь, я в бреду.
Помню плащ и посошок
На свою беду.
Если встану - упаду.
Слышу тихое ду-ду.
Мы прощались, как во сне
Я сказала: "Жду!"
Он, смеясь, ответил мне:
"Встретимся в аду!..."
Если встану упаду,
Дудочка поет ду-ду.
О, глубокая вода
В мельничном пруду,
Не от горя, от стыда
Я к тебе приду.
И без крика упаду,
А вдали звучит ду-ду.

Дуда
(пародия)
Ах, Маковский-пастушок,
Я пишу, пишу в бреду:
В "Аполлоне" мой стишок
Поместишь ты на виду?
От восторга заведу
На дуде мотив: ду-ду.

Мне Маковский - милый он -
- Молвит: "Пусть сгорю в аду,
Но тебя я в "Аполлон"
Рядом с Брюсовым введу.
Заиграй скорей - я жду -
- Заиграй дуду, ду-ду..."

И Маковский-пастушок
И себе и мне к стыду
В "Аполлоне" мой стишок
Напечатал на виду.
От восторга я пойду -
Утоплюсь с дудой в пруду.
Сочинения В.П. Буренина. Т. 4. Стрелы, Пг., 1916.

Мне больше ног моих не надо -
- Пусть превратятся в рыбий хвост -
- Плыву, и радостно прохлада,
Белеет тускло дальний мост...

Не надо мне души покорной
Пусть станет дымом. Легок дым.
Взлетев над набережной черной,
Он будет нежно-голубым.

Смотри, как глубоко ныряю,
Держусь за водоросль рукой.
Ничьих я слов не повторяю
И не пленюсь ничьей тоской.

А ты, игрушечный, ужели
Стал бледен и печально-нем,
Что слышу? - целых три недели
Все шепчешь: "Бедная, зачем?.."
Анна Ахматова

Та же глубоко патриотическая тема
(пародия)
Мне ног не надо - ноги к черту!
Пусть превратятся в рачий хвост:
Предавшись раковому спорту,
Нырну под Полицейский мост,

Коль в голове все мысли пусты -
- На что она, скажите? Ах,
Пусть вырастет кочан капусты
На беломраморных плечах

А ты, игрушечный, что станешь
Тогда со мною делать - ну?
За рачий хвост меня потянешь,
Как в волны Мойки я нырну?

Сняв с плеч моих качан, разрубишь
Его, чтоб борщ сварить аль щи?
Ты побледнела. Не так ты любишь?
Другую для себя ищи!
Сочинения В.П. Буренина. Т. 4. Стрелы, Пг., 1916.

Ах! Я знаю любви настоящей разгадку,
Знаю силу тоски,
- "Я на правую руку надела перчатку
С левой руки!.."
Я пленилась вчера королем сероглазым
И вошла в кабинет.
Мне казалось, по острым, изысканным фразам,
Что любимый - эстет.
Но теперь, уступивши мужскому насилью,
Я скорблю глубоко!..
Я на бедные ножки надела мантилью,
А на плечи - трико...
        Дон-Аминадо. Дамы на Парнасе. Из альбома почтительных пародий //
        Новый сатирикон. 1916. № 37. С. 8.

Я на правую руку надела
Перчатку с левой руки...
Улыбнулся спокойно и жутко
И сказал мне: - Не стой на ветру.
А. Ахматова

Настоящую даму не спутать
Ни за что: ведь она в мехах.
Ты напрасно хочешь напутать.
И ответил он жалобно: - Ах!
Только вздрогнула: - Милый! Милый!
О, господь мой, ты мне помоги!
И на правую руку стащила
Галошу с левой ноги.
Задыхаясь, ты крикнул: - Анютка!
Я на лесенку села: - Ну что?
Улыбнулся спокойно и жутко
И сказал: - Не протри пальто!
Сергей Малахов // Удар. Альманах. М., 1927. С. 199-200.

Пива светлого наварено,
На столе дымится гусь.
Поминать царя да барина
Станет праздничная Русь.

Крепким словом, прибауткою
За беседою хмельной.
Тот - забористою шуткою,
Этот - пьяною слезой.

И несутся речи шумные
От гульбы да от вина:
Порешили люди умные:
Наше дело - сторона.
Анна Ахматова. 1921. Рождество. Бежецк

Продолжение