Элиан Мок-Бикер
"Коломбина десятых годов..."
"Коломбина десятых годов..."
"Коломбина десятых годов..."
"Коломбина десятых годов..."
Чтение иного романа или поэмы вызывает порой таинственное волнение, которое, когда закрываешь книгу, перерастает в чувство, почти ностальгическое, в тайное желание лучше узнать автора, его персонажей, события, описанные им, всю атмосферу произведения, вошедшего вдруг в наше чувственное и интеллектуальное поле.
Тогда появляется искушение проследить за героями в их подлинном пли воображаемом бытии, столкнуть их с реальными людьми, различить в портретах и описаниях истину и вымысел, обвинение и лесть.
Я встречала имя Ольги Глебовой-Судейкиной в посвящениях стихов Михаила Кузмина и Анны Ахматовой, потом - у Федора Сологуба, Всеволода Князева, Игоря Северянина, Георгия Иванова, Всеволода Рождественского. После я обнаружила его в произведениях Александра Блока и пыталась угадать в творчестве Велимира Хлебникова.
Сама Ольга явилась мне из "Поэмы без героя", где она - то героиня, то наперсница автора, то его двойник; ее тема пронизывает стихотворную симфонию той, кого называют "царицей русской поэзии", - Анны Ахматовой.
Заинтригованная образом этой таинственной женщины, которую воспели многие поэты, я решила заняться ею, собирала материал, искала свидетелей ее жизни и смерти. Наконец, посвятила ей свою диссертацию*.
Хочу также поблагодарить Ирину Николаевну Пунину и Анну Генриховну Каминскую, которые с 1965 года, как при жизни Анны Ахматовой, так и после ее кончины, были и остаются для меня живой связью с ней как с человеком и поэтом.
Так я узнала, что Ольга Глебова-Судейкина была не просто реальным живым человеком: объединяя в себе черты многих современниц, она воплощала также самый тип петербурженки своего времени. Ее бытие неотделимо от художественной жизни России десятых годов.
Жизнеописание - всегда предприятие дерзкое. Желание объективности превращает замысел в утопию.
Биограф, как правило, располагает лишь небольшим количеством точных и проверенных фактов, потопленных в океане воспоминаний и впечатлений, которые порой пересекаются и зачастую друг другу противоречат. При воссоздании жизни реальность переплетается с легендой, мечта накладывается на действительность, даже замещает ее. Время, расстояние, личные отношения влияют на самую точную память, и та может превратиться в кривое зеркало.
Казалось бы, задача сводится к поиску и освещению фактов. Люди и предметы начинают жить только тем светом, который они отражают.
Однако, если даже у самой простой, внешне однообразной жизни есть своя таинственная, неведомая оборотная сторона, то что можно сказать о бурном и романтическом бытии такой многосторонней и почти непостижимой личности, как Ольга Судейкина?
Мы можем лишь попытаться выделить в биографии главное, возвращая героя к жизни через ряд событий и дат-вех, которые помогут нам, как белые камешки Мальчика-с-пальчик, наметить тропинку в чаще документов и предположений.
Тогда появляется искушение проследить за героями в их подлинном пли воображаемом бытии, столкнуть их с реальными людьми, различить в портретах и описаниях истину и вымысел, обвинение и лесть.
Я встречала имя Ольги Глебовой-Судейкиной в посвящениях стихов Михаила Кузмина и Анны Ахматовой, потом - у Федора Сологуба, Всеволода Князева, Игоря Северянина, Георгия Иванова, Всеволода Рождественского. После я обнаружила его в произведениях Александра Блока и пыталась угадать в творчестве Велимира Хлебникова.
Сама Ольга явилась мне из "Поэмы без героя", где она - то героиня, то наперсница автора, то его двойник; ее тема пронизывает стихотворную симфонию той, кого называют "царицей русской поэзии", - Анны Ахматовой.
Заинтригованная образом этой таинственной женщины, которую воспели многие поэты, я решила заняться ею, собирала материал, искала свидетелей ее жизни и смерти. Наконец, посвятила ей свою диссертацию*.
Хочу также поблагодарить Ирину Николаевну Пунину и Анну Генриховну Каминскую, которые с 1965 года, как при жизни Анны Ахматовой, так и после ее кончины, были и остаются для меня живой связью с ней как с человеком и поэтом.
Так я узнала, что Ольга Глебова-Судейкина была не просто реальным живым человеком: объединяя в себе черты многих современниц, она воплощала также самый тип петербурженки своего времени. Ее бытие неотделимо от художественной жизни России десятых годов.
Жизнеописание - всегда предприятие дерзкое. Желание объективности превращает замысел в утопию.
Биограф, как правило, располагает лишь небольшим количеством точных и проверенных фактов, потопленных в океане воспоминаний и впечатлений, которые порой пересекаются и зачастую друг другу противоречат. При воссоздании жизни реальность переплетается с легендой, мечта накладывается на действительность, даже замещает ее. Время, расстояние, личные отношения влияют на самую точную память, и та может превратиться в кривое зеркало.
Казалось бы, задача сводится к поиску и освещению фактов. Люди и предметы начинают жить только тем светом, который они отражают.
Однако, если даже у самой простой, внешне однообразной жизни есть своя таинственная, неведомая оборотная сторона, то что можно сказать о бурном и романтическом бытии такой многосторонней и почти непостижимой личности, как Ольга Судейкина?
Мы можем лишь попытаться выделить в биографии главное, возвращая героя к жизни через ряд событий и дат-вех, которые помогут нам, как белые камешки Мальчика-с-пальчик, наметить тропинку в чаще документов и предположений.