Победившее смерть слово
Младший брат
Для, того ль тебя носилаЭто стихотворение Анны Ахматовой, впервые напечатанное во втором издании ее книги "Белая стая" (СПб, 1918), обращено ею к младшему брату Виктору, которого в семье ошибочно считали погибшим. Люди, похороненные заживо, как известно, живут долго. Пример тому - и жизнь самой Ахматовой, ложный слух о смерти которой упорно распространялся в обеих столицах в 1921 году.
Я когда-то на руках,
Для того ль сияла сила
В голубых твоих глазах!
Вырос стройный и высокий,
Песни пел, мадеру пил,
К Анатолий далекой
Миноносец свой водил.
На Малаховом кургане
Офицера расстреляли.
Без недели двадцать лет
Он глядел на Божий свет.
Виктор Андреевич Горенко пережил свою старшую сестру - он скончался в Нью-Йорке 4 февраля 1976 года, 80 лет от роду. Перед смертью он переслал все имеющиеся у него семейные документы племяннику - Льву Николаевичу Гумилеву, а в 1974 г. дал за границей пространное интервью, которое на русский язык не переводилось.
Не уверен, но вполне возможно, что толчком для этого интервью послужили "мои письма с многочисленными и далеко не всегда находящими ответ вопросами. Точно так же, как и в интервью, получило освещение далеко не все из того, что вошло в письма.
К тому времени, когда я наладил почтовый контакт с В.А.Горенко, у меня была обширная и многообразная переписка с Ириной Александровной Грэм, подругой композитора Артура Сергеевича Лурье, жившей в Нью-Йорке. И.А. Грэм помогла установить связь с Виктором Андреевичем: в письме от 26/Х1-73 г. она писала: "Ваше поручение было мной исполнено немедленно: я нашла в телефонной книжке Бруклина телефон В.А.Горенко и позвонила ему вечером. Мы разговаривали минут 10; в тот же день, утром, он получил Ваше письмо и обещал ответить Вам. Я его умоляла самым нежным и прельстительным голосом сделать это; я говорила, что Вы обожаете Ахматову на коленях, пишете о ней диссертацию и намерены посвятить всю жизнь утверждению ее памяти. В.А. был, кажется, впечатлен то ли пением сирены, то ли Вашим зовом. На мой вопрос, есть ли у него фотографии, он ответил утвердительно. В. А. рассказал мне, что ему 77 лет; что он на пенсии; что он приехал сюда в 1949 г., из Китая <...> что он женат на американке; что у него было три дочки, но все они умерли в Китае; что русских он здесь почти не знает (и хорошо делает). Голос у него веселый и тон бодрый (...)".
Их встреча так и не состоялась: то ли В. А. Горенко проявил осторожность, то ли И.А. Грэм не рискнула проехаться в Бруклин. Так или иначе, благодаря ее посредничеству я вступил в переписку с Виктором Андреевичем и получил от него в течение года 5 писем, а также фотокопии пяти писем А.А.Ахматовой к брату. Эти последние В.А.Горенко впоследствии опубликовал в приложении к своему интервью, но советским читателям они остались неизвестны.
Письма брата и сестры говорят сами за себя. Комментировать что-либо представляется мне не слишком уместным. Остается добавить некоторые детали. По словам Иосифа Бродского, "первую весточку о себе он (В.А.Горенко.- М. К.) послал Ахматовой не через кого иного, как через Шостаковича во время приезда того в Штаты. И таким образом Ахматова узнала о том, что ее брат жив".
В.А.Горенко пишет о том, что посредником был И.Г.Эренбург. Возможно, здесь нет противоречия, а отмечены разные временные моменты. Близкая знакомая Ахматовой София Казимировна Островская рассказывала мне, что первое письмо от брата Виктора после многолетнего молчания (кстати, в письме от 26.Х1.73 ошибка или описка В. А. Горенко: следует читать, конечно, 37 лет, а не 27.- М. К.) Анна Андреевна получила, возможно и не без посредничества Шостаковича, вскоре после XX съезда партии и после освобождения Льва Николаевича Гумилева. Письмо от "брата с Уолл Стрита", по словам С.К.Островской, очень напугало Ахматову, и, предвидя неприятные последствия, решив загодя предупредить их, она в сопровождении Островской отправилась на Литейный, 4, где и показала полученную корреспонденцию. Там Ахматовой в вежливой форме ответили, что переписываться с американским родственником или нет, это ее, Ахматовой, личное дело. Однако первое письмо Виктору Андреевичу, проникнутое, как тому показалось, "отсутствием искренности", она решилась написать только в 1963 году. Времена стали более или менее "вегетарианскими".
I
11-24-73
Dеаr Мister Кралин.
Письмо Ваше получил. Просьбу Вашу я хочу исполнить. Хочу Вас попросить не беспокоить моего племянника Льва Николаевича Гумилева. Для Вас понятно, что я гражданин Соединенных Штатов и живу под защитой либеральных Американских законов. Что касается моего племянника, то он живет совершенно в других условиях.
Я всю жизнь очень любил мою дорогую сестру Аню. Я уважал и любил ее мужа Николая Степановича Гумилева. Наше семейство жило в Царском Селе около вокзала, в 1905 году мой отец отправил нас всех в г. Евпаторию, откуда мы переехали в Севастополь, а потом в Киев. В 1911 году моя сестра вышла замуж за Н. С. Гумилева, а в 1912 году моя мама отправила меня в Петроград повидать отца, который жил с вдовой контр-адмирала Страннолюбского. Эта дама была бывшая студентка Magdalen College of Oxford University.
Проучившись 1 год в гимназии Имп. Человеколюбивого Общества, Крюков канал 15, я держал конкурсный экзамен в Морской Корпус и был принят. По окончании был назначен в Черноморский флот. Мою сестру я видел в Севастополе в августе 1916 года. После революции уехал на остров Сахалин, откуда попал в Shanghai, в 1941 году был в Канаде, откуда приехал в США. Я сделаю ксерокопии писем моей дорогой сестры ко мне и пошлю их Вам.
Виктор Горенкo.
II
11-26-73
Dеаr Мr. Кралин.
Наш дед Антон Андреевич Горенко женился на гречанке в Севастополе. В Крымскую кампанию был награжден несколькими орденами. Мой отец Андрей Антонович был полурусский и полугрек. Профиль моей дорогой сестры, нос с горбинкой, есть наследство от бабушки гречанки. Когда я обосновался на острове Сахалин, наша мама, Инна Эразмовна, приехала в г. Александровск на Сахалине и прожила три года, потом уехала в европейскую Россию, где и умерла. Письмо и карточку от моей сестры она привезла в 1926 г. С 1926 я совершенно не имел от нее никаких известий, но видел по газетам, что строители социализма обращаются с ней не очень хорошо. Прошло 27 лет, и я был уже в Нью-Йорке. Моя дорогая сестра не отвечала мне на мои письма и, по-видимому, считала меня лакеем Уолл Стрита. Я решил пуститься на хитрость, и, хорошо зная, что евреи любят своих родных, написал Илье Григорьевичу Эренбургу, и просил его поговорить с ней. Что он и сделал, и она сразу же начала мне писать. В самом деле я работал 10 лет на джобе на Уолл Стрите. Письмо от 7 июня 1963 г. я Получил после последнего письма в 1926 году, антракт 27 лет. По-видимому, моя дорогая сестра думала, что переписка со мною может как-то ей повредить. Что строителям социализма это будет неприятно. Для меня, конечно, это трудно понять, потому что я покинул Россию в молодых годах и как-то не успел до отъезда советизироваться. Я не помню мою дорогую сестру старой и толстой, а помню ее молодой, красивой, элегантно одетой, около нее всегда крутилось несколько ухажеров, некоторые из них - как, например, Амедео Модильяни, которого после смерти признали как одного из выдающихся художников, тоже был итальянский еврей. Когда я приезжал в Царское Село в субботу и уезжал в воскресенье, то часто приходилось видеть друзей моей сестры Лозинского, Кузмина, Бальмонта, Блока, доктора и жену Срезневских и других. Что касается меня, то, когда мне было 14 лет, у меня в сердце возникло сильное желание уехать из России в Лондон. Мне казалось, что Россия принадлежит к так называемым незавидным странам. Судьба судила иначе, началась I мировая война, участником которой мне пришлось быть (...).
Письмо от 7 июня 1963 г. проникнуто отсутствием искренности, для меня, как родного брата, это было как-то больно понять. Жена моя, конечно, по-русски или по-французски ничего не понимает - только по-английски. Мне в жизни везло, в старой Царской России преподавали французский и немецкий языки, а мне удалось попасть в школу, где преподавали английский, и на каком языке мне пришлось всю жизнь разговаривать.
В. Горенко.
III
1-29-74
Dеаr Мr. Кралин.
Первые воспоминания моего детства. Наше семейство жило во втором доме от вокзала в Царском Селе. Я был самый младший, родился в 1896 г. Сестра Ия родилась в 1894 г. Сестра Аня родилась в 1889 году, брат Андрей - в 1887 г., сестра Инна - в 1885 году. Когда мой отец Андрей Антонович женился на нашей маме, он был лейтенантом флота и преподавателем Морского Корпуса. Вскоре после свадьбы его вызвали в жандармское управление и спросили: "Знаете ли Вы лейтенанта Никитенко?" Он ответил: "Знаю". - "Были ли Вы с ним в дружеских отношениях?" Он сказал: "Я был с ним в дружеских отношениях". По требованию командира отдельного корпуса жандармов Морской Министр уволил в отставку моего отца. Лейтенант Никитенко, минный офицер, был повешен во внутреннем дворе Петропавловской крепости после того, как сознался, что сделал динамитную бомбу для террористического акта. После увольнения в отставку мой отец поступил в Государственный Контроль и быстро был сделан одним из главных членов Контроля. К сожалению, он кроме хороших качеств имел и плохие качества. Умел тратить деньги, как никто другой, вечно ухаживал за чужими женами, и они его очень любили. К нам приезжал Леонид Галахов, и мы отлично знали, что он незаконный сын моего отца. В его жизни играла большую роль Е.И.Страннолюбская, которая была дипломэйт Оксфордского Университета. Это она решила, что я должен поступить в Морской Корпус. В молодых годах я отлично понимал, что строители социализма мне совершенно не нужны, это спасло меня от печальной участи.
В. Горенко.
IV
2-11-74
Dеаr Мr. Кралин.
На Ваше счастье я нашел еще 2 письма от моей дорогой сестры и копии посылаю Вам. Вы, наверное, понимаете, по какой причине Николай Степанович Гумилев пострадал. Если Вам придется услышать, что кто-нибудь скажет, что он был монархист, то Вы в глубине Вашего сердца поймете, что человек, который говорит такие вещи, или совершенно глупый, или что-нибудь еще гораздо хуже. Может быть, молодое поколение в СССР разберется в этом вопросе и такому человеку сможет дать достойный ответ. Жить без честности и порядочности очень трудно.
С приветом
Виктор Горенко.
V
2-18-74
Dеаr Мr. Кралин.
Мой старший брат Андрей был учеником 6-го класса Царскосельской гимназии. Я помню, он пришел и с ним были 2 молодых человека. Один был Н.С.Гумилев, который был в 7-ом классе, и Голенищев-Кутузов, который был другом Н.С. Антоновские жили на Широкой улице не далеко от нас, отец был судья и имел 2 сыновей, младший в 1926 г. приехал на остров Сахалин и жил там. Здесь и в Западной Европе издают много книг произведений моей дорогой сестры на русском и на английском языках, и они быстро продаются. Писателя Федорова я отлично помню, он жил недалеко от Одессы.
Отец Инны Эразмовны - Эразм Иванович Стогов - по окончании Морского Корпуса был назначен на деревянный корабль, который пошел в кругосветное плавание под парусами. Суэцкого и Панамского тогда не было, они шли вокруг Африки и Южной Америки. Через несколько лет, проходя по Светланской улице во Владивостоке, он зашел в кафе и присел за столик, желая выпить чашку кофе, за столиком рядом сидели два еврея и один говорил другому: "Я получил письмо от моего брата из Лондона - он пишет, в Лондоне пушнинники за шкуру камчатского соболя платят 50 золотых соверенов (Z)". Это произвело на него такое впечатление, что, когда он услышал, что морское командование хочет открыть в Петропавловске-на-Камчатке временный военный порт, он вызвался поехать туда и жил там около 20 лет. Отправлял пушнину на 3 адреса в Петербург почтовыми посылками. Выслуживши пенсию, он вернулся в Петербург. Из 3 доверенных один оказался вором, и товар пропал, два другие оказались честными коммерсантами, и он получил большие деньги. Выйдя в отставку, с крупными деньгами приехал на Украину и начал покупать землю. Женившись на дочери Мотовилова, бабушка которой была Ахматова, имел 5 дочерей. Алла вышла замуж за Тимофиевича, Анна Эразмовна - за Вакара, Ия - за Змунчилло, Зоя за Демьяновского и Инна за Горенко. Инна Эразмовна после смерти отца получила большие деньги и была студенткой Бестужевских курсов в Петербурге. Студенты попросили дать им 2200 рублей для подготовки покушения на царя. Она дала деньги, и ее считали членом ячейки "Народной воли". Когда я начал проявлять скупость, как Э.И., она перестала меня любить, потому что ненавидела всех жадных на деньги. После строители социализма прекратили ее пенсию. Она жила впроголодь.
В. Горенко.
ПИСЬМА А.А.АХМАТОВОЙ
В.А.ГОРЕНКО
Милый Виктор,
чувствую себя очень виноватой перед тобой. Я своевременно получила и твою фотографию, за которую я тебя благодарю, и чудесные нейлоновые чулки. Но мои постоянные переезды из Москвы в Ленинград и из Ленинграда в Москву, а еще больше тяжелая сердечная болезнь и длительное пребывание в больнице - у меня было уже три инфаркта - нарушают нормальное течение моей жизни. О себе мне почти нечего тебе сообщить. Я немного перевожу, в настоящее время - румын, занимаюсь Пушкиным.
Еще раз благодарю тебя, что не забыл сестру,
Твоя Аня
Все лето буду у себя на даче в Комарове с Ханной.
Целую тебя.
1 июня 1963 Москва
II
Милый Виктор,
как мне было приятно получить Твое доброе письмо. Благодарю также за предложение посылок. Но, дорогой брат, это не нужно. Я на такой жесткой диете, что посылать мне что-нибудь съедобное бесполезно. Что ж касается одежды, она мне ни к чему: того, что у меня есть, хватит, вероятно, до конца.
Передать твой привет Леве не могу - он не был у меня уже два года, но, по слухам, защитил докторскую диссертацию и успешно ведет научную работу.
Если выйдет сборник моих стихов, я, конечно, с удовольствием пошлю их Тебе, и, разумеется, с надписью. Сборник 1961 года какие-то сумасшедшие раскупили в несколько минут, и у меня даже нет экземпляра.
Будь здоров.
Крепко Тебя целую.
Твоя сестра Анна
20-ое июля 1963 г.
III
Милый Виктор,
посылаю Тебе мою последнюю фотографию. Многие считают ее самой удачной. Мне пришло в голову, что я все же могу исполнить Твою просьбу о подписи на стихотворном сборнике.
В этот конверт я вкладываю эту надпись, а Ты купи мою книгу стихотворений и наклей на титульный лист мою надпись.
Будь здоров, Целую Тебя.
Твоя Анна.
15 сентября 1963 г.
IV
1 дек. 1964. Москва.
Милый Виктор,
случилось так, что я потеряла твой адрес и вовремя не ответила тебе и не поблагодарила за твой великолепный подарок - черное кимоно. Я ношу его с особым удовольствием. Сегодня еду в Рим и на Сицилию, где мне вручат премию за стихи. Командировка всего на 10 дней. Я, конечно, в большой тревоге,- выдержит ли мое здоровье. Посылаю тебе мою последнюю фотографию - она лучше всех остальных. Передай мой привет твоей жене.
Целую тебя.
Всегда твоя Аня.
V
Милый Виктор!
Сегодня мне принесли три мои молодые фотографии (из хороших).
Мне хочется, чтоб они были у тебя, посылаю тебе их.
Лето прошло неважно, из-за плохой погоды я почти не гуляла и как-то ослабела.
Когда вернусь в город, напишу подробней.
Не забывай сестру. Будь, главное, здоров. Привет моей милой belle-soer.
18 авг. 1965
Твоя Аня.