Анна Ахматова "Ты выдумал меня..."

Автор предлагаемых вниманию читателей записей Павел Николаевич Лукницкий - путешественник, поэт и писатель... Одна из характерных черт Павла Николаевича - привычка обязательно всегда и везде записывать происходящее. В трудном путешествии, на войне - в землянке или под обстрелом, в зрительном зале или за столом президиума, при встречах; в момент события или сразу после него, он не расставался с записной книжкой с детства до самой смерти. П.Лукницкого привела к А. А. Ахматовой работа над хроникой жизни и творчества Николая Гумилева, и он не решался в первое время записывать подробно ее саму. А когда мало-помалу он стал делать более полные записи, то уже "цензура" самой Ахматовой многое "отметала", и очень часто - значительное. Все же постепенно создавался уникальный свод записей об Ахматовой, самое ценное в которых - ее "живой" голос. Некоторые записи Ахматова вместе с документами и pyкописями Гумилева, собранными Лукницким (в частности, африканский дневник Гумилева, подаренный Лукницкому второй женой Гумилева - А.Н. Энгельгардт), взяла в свое время на хранение и в какой-то момент, испугавшись - за их судьбу, передала их другим людям, которые их ей не вернули... Теперь ясно, что африканский дневник не пропал, а значит, можно надеяться, что и другие документы тоже где-нибудь хранятся. Африканский дневник напечатан в "Огоньке" и "Нашем наследии", где сопровождается публикацией документов, фотографий рисунков из архивов П.Лукницкого и О.Высотского. Записи дневника П.Н. Лукницкого, посвященные Ахматовой, охватывают период с 1924 по 1939 год. Они единственны в своем роде и представляют поистине уникальный материал о замечательном поэте, особенно если учесть исключительную точность, честность и внимание автора записей. Страницами из дневника П.Н. Лукницкого и другими материалами из его архива журнал открывает цикл публикаций, посвященных близящемуся 100-летию со для рождения Анны Ахматовой.

П.Н. Лукницкий
Об Анне Ахматовой

1924 год

8 декабря
С утра до шести часов работал во "Всемирной литературе"¹. В шесть пришел домой, поработал еще два часа. Устал, разболелась голова. Решил пойти куда-нибудь за материалами. Позвонил О. Мандельштаму - не оказалось дома, Чуковскому, Тавилдарову² - тоже. Тогда собрал часть того, что у меня есть, и пошел к Шилейко³. рассчитывая там встретиться и познакомиться с Ахматовой. Стучал долго и упорно; кроме свирепого собачьего лая - ничего и никого. Ключ в двери, значит, дома кто-то есть. Подождал минут 15, собака успокоилась... Постучал еще, собака залаяла, и я услышал шаги. Открылась дверь - и я повстречался нос к носу с громадной собакой (я с ней уже прежде был знаком - в прошлом году, когда был у Шилейко). Две тонких руки едва утянули за ошейник собаку, - а я, входя, вложил сенбернару руку в пасть, и пес успокоился. АА^1* была этим моим жестом очень удивлена.

17 декабря
Вечер провел у А.Ахматовой - говорили о Гумилеве, о моей работе, о бесполезности попыток добиться толковых воспоминаний об Н.Г ^2*. у А.Н.Гумилевой⁴. Диктовала мне важнейшие даты биографии Н. Г.
С гадливостью говорила о мелкодушных подлостях Э. Голлербаха ⁵.
К АА приходили двое антрепренеров. Предлагали ей в феврале 1925 г. поехать с выступлениями в 18 городов. Один из них говорил, что он будет перед чтением Анной Андреевной стихов делать о ней доклады, написанные марксистским методом.
Условия поездки антрепренеры предлагали худшие, чем те, на каких АА ездила в Москву и Харьков.
С празднования юбилея Ф.Сологуба в Александрийском театре ⁶ АА уехала на концерт.

<АА:> "У меня есть около 15 стихотворений, которые я не решусь никому показать: это детские стихи. Я их писала, когда мне было 13-14 лет. Все они посвящены Н.С.^3*. Но интересно в них то, что я о Н. С. всюду говорю, как об уже неживом. Я много кому и в ту пору, и после писала стихи, но ни с кем это не было так. А с Н.С. у меня так всегда. Это мне самой непонятно..."
По поводу того места дневника, где записано, что АА в своих стихотворениях всегда говорит о Н. С. как об умершем, АА добавила, что она всегда его называет братом.
Попросила дать ей тетрадь ее ранних стихов, я принес со стола. Дал ей. Она прочла мне для примера несколько стихотворений - среди них 3 написанных в одно время, в Киеве, относящихся друг к другу как части одного и того же стихотворения. Не позволяла записывать, но я все-таки записал из них строфы. Начало одного, написанного 25 января 1910 в Киеве:

Умер твой брат, пришли и сказали.
Не знаю, что это значит...

И дальше (или вернее из другого стихотворения - одного из этих 3-х во всяком случае):

Брата из странствий вернуть не могу,
Любимого брата найду я.
Я прошлое в доме моем стерегу,
Над прошлым тайно колдую...

И еще:

Брат, дождалась я светлого дня,
В каких ты скитался странах?
Сестра, отвернись, не смотри на меня,
Это грудь в кровавых ранах...

Одно из них, говорит, написано 25 января 1910 года, 2 других - около того же времени - (на протяжении нескольких дней). Все посвящены Н.Гумилеву.
Про последнее стихотворение АА сказала, что оно нравилось Н. С. Он очень едко и сильно критиковал всегда ее стихи. А когда АА была в первый раз у Вяч. Иванова на "башне", и ее попросили прочесть стихи, она обратилась с вопросом - какое прочесть - к Н.С. ... Ник. Степ. указал на это.
Дала мне вырезку: "Отнесите это Лозинскому ⁷. Он очень их ценит, потому что там много хорошего говорится о нем. Это ему принадлежит. Он дал мне и несколько раз напоминал: "Не затеряйте". Передайте ему мой привет".

18 декабря
"Четверг" у М.М.Шкапской ⁸. Шкапская с самодовольством демонстрирует всем своим литературные "сокровища" - толстую тетрадь с автографами, портретами, анекдотами и разными наклейками. Собрались у Шкапской - К. Вагинов⁹, А.Шварц¹⁰ И.Оксенов¹¹, П.Медведев¹², Н.Павлович¹³, М.Фроман¹⁴, Н.Дмитриев¹⁵.
В 11 часов вечера пришел Н.Тихонов - сидя на столе, прочел новую свою поэму - в ней Кавказ, медвежонок, тигр и пр. - 680 строк ¹⁶. Много хороших мест - большая ясность и точность выражения. Очень много экзотики. Фроман говорит: "Тихонов - пастух, слова гоняет стадами. Ходасевич - напротив - работает над отдельными словами, а Ахматова - над строчкой"... Как глупо <...>

19 декабря
Вечером был у АА. Показывал ей разработанные мной черновики стихотворений Н.С. Советовался. Потом она мне диктовала биографические сведения об Н.С. (с 1915 г. до конца). Читал ей выдержки из моего дневника, касающиеся Н.С. Пили чай. Много говорили об Н. Г. Сообщила мне разные факты из его жизни.

20 декабря
Подарила мне фотографию Н.Г. (в форме вольноопределяющегося). Надпись на фотографии сделала позднее.
Говорили об Адамовиче ¹⁷ и о том тяжком преступлении, в котором его подозревают.
АА привела в пример "Дуэль и смерть Пушкина" для доказательства того, что самые, казалось бы, достоверные факты иногда оказываются искаженными.

23 декабря
Вечером был у АА. Она два дня не выходит из дому. Говорили об Н.Г. - вспоминала факты. Переписывал стихи Н.Г. из альбома О.А.Кузьминой-Караваевой 18, который АА достала для меня. Пока я писал - АА занималась итальянским языком.
Долго возилась с примусом, потом пили чай. Уходя, уговорился прийти 27-го, в субботу.
Написала письмо А.Н.Гумилевой и составила для нее вопросник об Н.Гумилеве.
Составила вопросы об Н.Г. для М.Кузмина и передала их мне.

24 декабря
АА: "У меня была М.Шкапская. Просила дать ей что-нибудь ^4*. Я ей дала симферопольскую афишу о вечере моей памяти".
Я: "Как "Вашей памяти?"
АА: "Да, так думали в 21-м году в Симферополе". Я: "А вы не видели ее архива? Она не приносила его вам?" АА (с чуть насмешливой улыбкой): "Приносила!.. Она, вероятно, переживает медовый месяц собирания и очень радуется поэтому..." АА: "О вас она мне ничего не говорила, но несколько раз повторяла, что я, "вероятно, много помню"..."

25 декабря
АА должна была выступать на благотворительном вечере в Капелле, но не выступала.

26 декабря
Приглашена к Замятиным.

27 декабря
Утром заходил к Фроману, который пишет сказку о мышонке, а потом к Лавреневу ¹⁹. Сей купил пишущую машинку за 90 рублей, сидит без гроша и радуется. В 3 часа ко мне пришел В. Рождественский²⁰ - и сидел до 8. Я не обращал на него внимания, работал по Н. Г., а он занялся переводом латинских стихов для антологии ГИЗа. В 8 часов с В.Рождественским пошел к АА (он раньше просил меня узнать у нее, может ли он прийти. АА ответила: "Пусть приходит"). У АА я сразу же сел переписывать альбом М.А.Кузьминой-Караваевой²¹, и предоставил АА говорить с Рождественским. У них разговор не клеился: очень напряженно говорили о Судейкиной, об обстоятельствах ее отъезда²², об антологии Голлербаха "Образ Ахматовой" (АА неодобрительно отзывалась). Вс. Рождественский пытался жаловаться на цензуру, по вине которой не печатаются его стихи, но когда АА сказала ему, что ее стихи цензура пропустила все без исключения, он умолк. АА пыталась всеми силами не показать Вс. Рождественскому производимого им на нее неприятного впечатления. Он старательно подлизывался и пытался было льстить. В 9 часов он ушел, и мы заговорили об Н.Г., о причинах, побудивших его жениться на А. Н. Энгельгардт, о ней самой... Прочел АА свои стихотворения - со стыдом прочел ("Я увидел глаза, где бредит" и другое). Потом - 2 стихотворения Фромана (имени его АА никогда не слышала). После чаю опять переписывал альбом - до 2-х часов ночи. Сделала надпись на фотографии Н.С., которую подарила мне.
АА: "Нет, я не забываю. Как это можно забыть? Мне просто страшно что-нибудь забыть. Какой-то (мистический?) страх... Я все помню..."

26 и 27 декабря
Маня, домработница, не приходила. АА недавно спросила ее, знает ли она Пушкина. Ответила, что не знает, что она - неграмотная.
Вечером была у Щеголевых ²³. Было много народу. Пили шампанское. АА ушла домой в 7 часов утра, когда другие еще и не думали расходиться.

Декабрь
О формальном методе.
АА:" Он годен - ну чтоб установить, кому принадлежит недописанное произведение, или на что-нибудь такое, но не больше..."
Диктуя мне сообщения об Н.Г., упомянув: "... 6 января 1914 г. Н.С. познакомился с Таней Адамович...²⁴" - чуть заметно вздохнула, мне показалось, что этот вздох не был случайным.

<АА:> "Очень неприятно сознавать, что, когда я умру, какой-нибудь Голлербах заберется в мои бумаги!"
<Я:> "А почему именно Голлербах?"
АА рассказала мне возмутительную историю о Голлербахе, незаконно завладевшем ее письмами к С. Штейну ²⁵ (при посредстве Кати Колесовой²⁶) и, кроме того, напечатавшем без всякого права, без ведома АА, отрывок одного из этих писем в "Новой русской книге"...

За полугодие с 1/IV по 1/Х 1924 АА напечатала только два стихотворения (в "Русском современнике", № 1).
"Больше нигде ничего не зарабатывала. Жила на иждивении Вольдемара Казимировича Шилейко..."

28 декабря
Сказала мне. что получила письмо и стихи от Левы ²⁷. Заметила, что стиль письма очень напоминает стиль писем Н.С.

"Я к Дельвигу мало расположена".

Было время, когда АА жила в 8 комнатах квартиры на Фонтанке, 18.

1925

1 января
Новый год встречала в двух местах - сначала у Рыбаковых ²⁸ (где все было очень чинно, и выпито было лишь по бокалу шампанского), потом в другом месте, где все присутствовавшие пили много и Я. П. Гребенщиков²⁹ был настолько нетрезв, что разбил большую, старинную вазу (ваза, падая, повредила руку хозяйке). Домой вернулась АА - часов в 8 утра.
Один из известных артистов пристал на Невском к АА. Она долго сдерживалась, но наконец, взглянув на него в упор, спокойно сказала: "Сволочь!" Артист отстал.
Скоро в издательстве "Петроград" выйдет собрание стихотворений АА в двух томах ³⁰" АА уже держала корректуру (договор об издании заключен с Гессеном³¹ в VII. 1924 года, и большую часть контракта (1200 рубл.) АА получила осенью 1924 г.).
Зашел за А.Н.Гумилевой, чтоб идти к АА. Полчаса наставлял ее - ох, трудно! Глупа, упряма и самонадеянна. К 8 ч, пришли к АА. Встретились внешне приветливо. Вошли в комнату, сели... "Как поживает Лева?" - "Как Лена?" - сдержанные вопросы. Атмосфера крайне напряженная. Я начинаю сверять копию письма М<арии> К<узьминой>-К<араваевой> с подлинником, предоставляя им разговаривать между собой. Неясно и сбивчиво А<нна> Н<иколаевна> излагает суть дела. Дела, о котором А<нна> Н<иколаевна> говорила: "Ах, мне нужно очень много говорить с АА! По крайней мере часа два!" - оказывается на 10 минут. АА выражает согласие участвовать в издании от лица А.Н.Гумилевой... Очень корректно дает несколько советов. Затем начинается ужасная болтовня А<нны> Н<иколаевны> - о пластике, о Передвижном театре, о чем угодно. АА сдерживается во что бы то ни стало и вежливо слушает. И только после ухода Анны Николаевны признается мне: "Какое чувство принуждения, тяжести, когда разговариваешь с ней... Темная она какая-то..."
Говорили об архитектуре, о старом Петербурге (АА превосходно знает его), о Н. Г. ...
После прихода Пунина иду домой.

Сказала, что очень не любит своего "почерка", что собирала у подруг все, что было написано ее рукой, и уничтожала... Когда, на чердаке царскосельского дома искала письма А. Блока (в 1921), - яростно, не читая, уничтожала все, что было написано ее рукой.

3 января
Заходил в Публичную библиотеку к М.Л.Лозинскому. Сказал, что Ахматова просит его участвовать в редактировании издания, буде оно состоится. Дал ему адрес Рабиновича ³², чтобы Лозинский переговорил с ним. Лозинский обещал зайти к Рабиновичу и к Ахматовой.
Жалуется, что очень занят.

АА грамоте учила Равинская - мать жены брата А. Н. Энгельгардт.
А.Н.Энгельгардт обижается, когда пишу ее фамилию: Энгельгардт, а не Гумилева. А мне не хочется звать ее Гумилевой.
АА о матери Н. С. - Анне Ивановне - сказала, что она была очень больна, даже при смерти, но теперь поправляется.
Мраморный дворец - кв. 12.

Ни уборной, ни водопровода в квартире нет. В столовой - лампочка висит над столом, в комнате АА - настольная лампочка с длинным шнуром. Эта лампа имеет 3 местопребывания: или на письменном столе, или на туалетн<ом> столике, или на ночном столике.
В Мр. дворце электричество включают намного позже того, как стемнеет. <...>

Н.Н.Пунин - писатель по вопросам изобразительного искусства ³³. <...>

4 января
В альбоме Кардовской ³⁴ стихотворение, написанное рукой АА, принадлежит на самом деле Н. Г. - "Я тогда не знала, что написать, и Н.С. тут же придумал...".

Одну из своих фотографий (en face) АА как-то показывала Н.Клюеву. "Клюев сказал про нее: графиня Октавия".

"Темное время это, - Царскосельский период, потому что царскоселы - это довольно звероподобные люди, ясно, что они ничего не могут сказать. Они с ним пили, кутили, но ничего не помнят.
Так - две-три женщины да учитель, вот только кто может рассказать".
АА сказала мне, что к ней приходили Шенгели ³⁵ и Шервинский³⁶, приезжавшие из Москвы для устройства вечера памяти В.Брюсова.
О Н. П.Дмитриеве, который ищет "каноническую запятую" у Н.Гумилева.
АА иронически: "Скажите ему... Пусть не ищет каноническую запятую. Жалко ведь его. бедного... Н.С. запятых никогда не ставил... - (Серьезней) Хотя... Кажется, какие-то знаки все-таки ставил, потому что я помню, как он однажды бранил меня за то, что у меня после каждой второй строки точка".
"Ну а если она нужна действительно?"
"Нет, он, кажется, говорил про те места, где можно было бы поставить запятую или точку с запятой и где у меня будто бы всегда стоит точка".

Вечер у Ахматовой. Лежит, больна, в жару. Вчера ходила смотреть наводнение, простудилась. Работаю в столовой - переписываю альбомы Кузьминых-Караваевых. Пунин наливает мне чай. Потом сижу у постели - разговариваем о Н. Г., о работе, о неудавшемся вечере памяти Брюсова, устроенном приезжавшей из Москвы комиссией. Обещает содействие в получении писем Н. Г. к В. Брюсову от вдовы Брюсова. Обсуждаем возможности датировки стихотворений Н.Г. Просит зайти к М.Лозинскому передать приглашение зайти к ней. <...>

9 января
В 8 вечера пришел к А.Ахматовой. Только сели, стук. Письмо от Лозинского: "Буду с удовольствием, в 9 часов..."
АА получила письмо от Л. В. Горнунга ³⁷ из Москвы. Читает выдержки. Горнунг пишет, что собирание материалов об Н. Г. дело жизни для него. что он будет с радостью работать со всяким, на кого АА укажет, что будет счастлив работать под протекторатом АА.
АА: "Я не знаю, как отнестись к нему. Я его совершенно не знаю. Может быть, очень хорошо будет, если он соберет все, что есть в Москве. Но почему он до сих пор ни к кому не обращался?"
Говорит мне о Горнунге: "Он ревнует к вам... так же как и вы к нему!.."
Составила список тех, к кому нужно обратиться в Москве за воспоминаниями о Н.Г. и материалами.
Занимается датировкой стихотворений "Колчана" и "Чужого неба".
Приходит Пунин. В 10 1/2 приходил М.Лозинский: "Я избегал много лестниц, прежде чем вас нашел!"
Не виделись очень давно. Взаимные расспросы. М.Лозинский крайне выдержан и корректен. В разговоре легок и остроумен, но больше скользит по верхам. Отвлекается в сторону от разговора о Гумилеве. АА несколько раз, ставя вопросы прямо, возвращает его к теме.
Читает ему составленный сегодня список: "... Таким образом я отвожу Нарбута ³⁸ и Ларису Рейснер³⁹. Вы согласны со мной?"
М.Л.: "Нарбут? Нет, отчего?.. Я от Мандельштама слышал о нем. и то, что слышал - почтенно. Это очень странный человек - без руки, без ноги, но это искренний человек. А вот Лариса Рейснер - это завиральный человек. Это Ноздрев в юбке. Она страшно врет, и она глупая!"
Засим М.Лозинский иллюстрирует лживость Л. Рейснер несколькими примерами.
Лозинский: "Кaк бы хорошо было, если б Н.С. или кто-нибудь записывал даты. Но в конце концов все живут для жизни, а не для посмертного собрания стихов. Н. С. не как Блок. Тот и день, и час, и кто с ним обедал - все записывал!^5* <...>
М.Лозинский сообщает, что познакомился с АА у Елиз. Кузьминой-Караваевой ⁴⁰ 10 ноября 1911 года.
Николая Степановича в тот раз у Кузьминой-Караваевой не было.

11 января
Утром ездил к Сем. Мих. Горелику (был режиссером, ставил "Гондлу" в Ростове н/Д и здесь)⁴¹. Горелик обещает собрать все, что у него есть. Говорит о Ревельском "Шатре" и его издателе⁴², о Ремизове⁴³. Говорит, что оригинал добавления к "Гондле"... (дaльше запись срезана Лукницким - В. Л.).

12 января
О письмах Н.Г. к А.Ахматовой. АА рассказывала мне их историю. Письма с 1906 по 1910 Н.Г. и АА после свадьбы сожгли. Письма следующих лет вместе с различными бумагами АА постепенно складывала в имевшийся у нее сундук. Сундук постепенно наполнился ими доверху. Уезжая из Ц<арского Села>, АА оставила сундук на чердаке. Так он там и оставался. Недели за три до смерти Гумилева АА ездила в Ц<арское> С<ело>. На чердаке сундука не оказалось, а на полу были разбросаны груды писем и бумаг. АА взяла из груды все письма к ней - те. что у нее хранятся. Больше писем она не нашла. А остальные - письма к отцу, к матери АА по понятным соображениям не считала себя вправе брать ("Н.С. был жив, сама я - чужой человек там... Конечно, если б я поехала туда недели на три позже, я бы их взяла").

Все книги, принадлежащие А.Ахматовой, находились вместе с книгами Н. Г. у Гумилева. (Теперь они - в Пушкинском доме.) Были среди них книги А.Блока, надписанные им А.Ахматовой. (А. Блок как-то пришел к АА и все книги сразу надписал)⁴⁴.
На одной из книг было его стихотворение, написанное А.Ахматовой ⁴⁵. АА рассказывает, что ей стало известно, что книга эта находится у Н.Оцупа⁴⁶, который снимает ее с полки и показывает своим знакомым. В числе таких знакомых был, по-видимому, и Вс. Рождественский, который после ссоры с Оцупом "с милой улыбкой говорил: - А вот вы знаете, у Оцупа ваша книжка такая-то".
При встрече с Н.Оцупом АА спросила его о книге. Он ответил: "Не помню, не помню... Приду домой - посмотрю".
Оцуп помогал Н. Г. перевозить его библиотеку и. по-видимому, воспользовался тогда возможностью "приобрести" книгу.

По поводу дурных отзывов М.Лозинского о Л. Рейснер. АА: "Меня удивило, как Лозинский прошлый раз говорил о Л. Рейснер. Шкловский про нее говорил, что она ..." (?) Я: "А вы знаете, какова она на самом деле?" АА: "Нет, я ничего не знаю. Знаю, что она писала стихи совершенно безвкусные. Но она все-таки была настолько умна, что бросила писать их".

В разговоре об окружении Н.Г. в последние годы (об Н.Оцупе. Г.Адамовиче, Г.Иванове...).
"...И такими людьми Н.С. был окружен! Конечно, он не видел всего этого. Он видел их такими, какими они старались казаться ему. Представляете себе такого Оцупа, который в соседней комнате выпрашивает у буфетчика взятку за знакомство с Гумилевым, а потом входит к Н.С. и заводит с ним "классические разговоры" о Расине. о Рабле...
И Н.С. об Оцупе: "Да, он в Расине разбирается!.."

Рассказывала случай, относящийся ко времени существования клуба поэтов. Буфетчик (Кельсон?) судился с Н.Оцупом. который потребовал у него взятку (что-то около 300 миллионов) за то, чтоб познакомить буфетчика с Гумилевым. Н.Оцупу удалось как-то прекратить это дело. Окружающим он рассказывал: "Мы пошли с ним (с буфетчиком) на мировую".

Вечером был у Ахматовой. Работали по Гумилеву. АА установила почти все даты (с точностью до года) стихотворений Н.Г. Переписал три надписи Н.Г. на подаренных ей книгах.
Говорили о Гумилеве. АА рассказывала мне об окружении Н.Г. в последние годы (Г.Иванов. Г.Адамович. Н.Оцуп). К этим "архаровцам" относится крайне неодобрительно. <...> Говорили о Л. Рейснер, о М.Лозинском, о Вс. Рождественском в связи с их отношением к Н.Гумилеву.
Я просил АА почитать мне ее стихи.
"Я Вам лучше свою карточку подарю".
Подарила ту, из книги Эйхенбаума ⁴⁷, с подписью:
"Павлу Николаевичу
на память о нашей общей работе.
12 января 1925 г. Ахматова".
Пришел Пунин. Возмущался пронырливостью Остроумовой-Лебедевой ⁴⁸, с которой она добивалась получения карточки 4-й категории ЦЕКУБУ. Говорили о Щеголеве, об издательство "Петроград", о цензуре, о Лилиной⁴⁹. Об А.Лурье что-то⁵⁰.
Я, уходя, на этот раз не уговорился о дне следующей встречи. получив приглашение заходить тогда, когда мне захочется.

14 января
Разговоры с Ниной Шишкиной ⁵¹.

15 января
"Четверг" у М.Шкапской. В "программе" драма И.Оксенова. Здесь: К.Ваганов, Н.Браун ⁵², Н.Баршев⁵³, С.Спасский⁵⁴, И.Наппельбаум⁵⁵, С. Полоцкий⁵⁶, В.Ричиотти⁵⁷. И. Садофьев⁵⁸, Н. Вольпин⁵⁹, А.И.Ходасевич⁶⁰, И.А.Бунина⁶¹, Марина Чуковская⁶², С. Г. Каплун⁶³ и др. Есть незнакомые. Н.Тихонов и Н.Павлович - отсутствуют. Рассматривание альбома, игра в "дурачки", болтовня и прочие умные занятия. Скука.
К.Вагинову собирали по подписке рубли на издание его стихов. Он подарил мне "Путешествие в хаос". Я, со скорбью, подарил М.Шкапской листок с переводом Т.Готье (перев<од> В.Рождественского), редактированным Н.Гумилевым. Шкапская давно выпрашивала у меня автограф Гумилева.
И.Наппельбаум рассказывала злобные сплетни про АА. Рассказывала милым и простодушным голосом.
Познакомился с А. И. Ходасевич и проводил ее по ее просьбе до дому. Ей, по-видимому, хотелось большего.

Дала мне стихотворение из своего альбома (на стр. 45) "Безвольно пощады просят" (в нем 12 строк) 1913 года.
На стр. 46 альбома (с двух сторон) - стих<отворение> "Побег" ("Нам бы только до взморья добраться" - 7 строф), посвященн<ое> Ольге Кузьминой-Караваевой, и дата: 1914, июнь, Слепнево.
На стр. 49 - стихотворение Ольге "Как путь мой бел, как путь мой ровен" (8 строк), дата: 5 июля 1913, Слепнево.
Подарила автограф мне (см. в моем архиве).

22 января
О стихотворениях АА, переведенных на немецкий язык В. В. Гельмерсеном ⁶⁴:
"Они, кажется, очень точно переведены и очень нехудожественно".
За переводы своих стихотворений на иностранные языки АА гонораров не получала.

М.Л.Лозинский переводил два стихотворения АА.

В.А.Белкина ⁶⁵ в моем присутствии спросила АА:
"Вы волнуетесь, когда читаете стихи на эстраде?" АА: "Как вам сказать. Мне бывает очень неприятно (именно - неприятное состояние) - до того, как я вышла на эстраду. А когда я уже начала читать - мне совершенно безразлично".
"У вас бывает, что вы забываете стихи на эстраде?"
АА: "Всегда бывает - я всегда забываю..."

Когда я читал АА воспоминания О. Мандельштама об Н.Г., АА сказала мне: "Вы смело можете не читать, если что-нибудь обо мне. Я вовсе не хочу быть вашей цензурой. Гораздо лучше, если Вы будете иметь разносторонние мнения..."

В университете АА не читала ни разу, за всю жизнь.

24 января
1918 (?) Ездила в Москву с В.К.Шилейко. У него был мандат, выданный отделом охраны памятников старины и подписанный Н.Троцкой66, удостоверяющий, что ему и его жене (АА) предоставляется право осматривать различные предметы, имеющие художественную ценность, и накладывать на них печати ^6*.
В.К.Шилейко - лютеранин. В 1918 г. сказал, что перешел в православие в 1917 г. и что документ, подтверждающий это, хранится у его матери. Однако при АА с матерью никогда об этом документе не говорил, мать не говорила тоже, и АА этого документа не видела. Уверена, что Шилейко врал. По ее убеждению Шилейко - атеист.

О романе А. Блока с В. А. Щеголевой ⁶⁷.

Показала мне древнюю серебряную монету с профилем.......
и сказала, что Эрмитаж просил ее завещать ему эту монету - таких только две в Эрмитаже.
Показывала мне малахитовые четки. Полушутя заметила, что они приносят ей несчастье.

У АА есть новгородская икона - единственный подарок Н.С., сохранившийся у нее. Икона хранится в маленьком ящике, вместе с четками, другими иконами, старой сумочкой и т.п.

Показала мне свинцовую медаль с ее профилем, сказала, что любит ее. Я заметил, что профиль тяжел.
"Это мне и нравится... Это придает "античности"..."

25 января
Потеряла, выронив из муфты, на улице свою туфлю - из единственной имевшейся у нее пары.
АА недавно предлагали (Рыбаковы?) ехать с ними за границу. АА отказалась. <...>

25 февраля
Выступала с чтением стихов на литературном вечере (организованном Союзом поэтов совместно с Кубучем ⁶⁸ в Академической Капелле. Приехала после начала. Сразу же вышла на эстраду, 4-й по порядку. 1) К. Федин - отрывок из рассказа "Тишина", 2) К.Вагинов, 3) Н.Клюев - прочитала следующие стихи (по порядку):
1. "Художнику";
2. "Когда я ночью жду ее прихода";
3. "Как просто можно жизнь покинуть эту..."
Прочитав 3-е стихотворение, ушла с эстрады, но аплодисменты заставили ее выйти опять. Из зала - громкий женский голос: "Смуглый отрок!"⁶⁹ АА, взглянув наверх и стянув накинутый на плечи платок руками на груди, молча и категорически качнула отрицательно головой. Стало тихо. АА прочла отрывок: "И ты мне все простишь" (4 или 5 строк).
Затем ушла в артистическую, и сейчас же уехала (провожаемая К. Фединым), несмотря на все просьбы участников побыть с ними. После АА читал М.Зощенко, затем был перерыв. После перерыва - читали 1) В.Шишков (расск<аз> "Лайка"), 2) Г.Шмерельсон ⁷⁰, 3) Н.Тихонов, 4) А.Толстой. Во время его чтения приехал Ф.Сологуб, и им закончился вечер.
Днем была на блинах в Ш<ереметевском>⁷¹ д<ворце> у А.Е. Пуниной⁷², которая очень довольна, что АА не уехала в Москву.

27 февраля
Впервые рассказывала мне о Пунине...

Пунин вечером уехал в Москву. На вокзал АА провожала его.

Как-то был случай.
С Замятиными и другими ходила куда-то. Пунин пришел к ней и, не застав ее дома, ревнуя, побежал ее встречать. На Троицком мосту увидал всех: АА идет впереди под руку с Замятиным ^7*. Пунин подошел к ней: "Анна Андреевна, мне нужно с Вами поговорить!.." Замятин ретировался. В руках у АА был букет цветов. Пунин выхватил их. Цветы полетели в воду...
Когда вся компания нагнала АА и Пунина, стали спрашивать: "Анна Андреевна, а где же Ваш букет?"
АА: "Я приняла неприступный вид!"

Шилейко заставлял ее сжигать, не распечатывая, все получаемые ею письма. Запирал ее дома, чтобы она не могла никуда выходить.

Было время, когда О.Мандельштам сильно ухаживал за нею. "Он был мне физически неприятен. Я не могла, например, когда он целовал мне руку".
Одно время О.М. часто ездил с ней на извозчиках. АА сказала, что нужно меньше ездить, во избежание сплетен.
"Если б всякому другому сказать такую фразу, он бы ясно понял, что он не правится женщине... Ведь если человек хоть немного нравится, женщина не посчитается ни с какими разговорами. А Мандельштам поверил мне прямо, что это так и есть..." <...>

Говорили о С.Есенине, - приблизительно в таких выражениях: "Сначала, когда он был имажинистом, нельзя было раскусить, потому что это было новаторство. А потом, когда он просто стал писать стихи, сразу стало видно, что он плохой поэт. Он местами совершенно неграмотен. Я не понимаю, почему так раздули его. В нем ничего нет - совсем небольшой поэт. Иногда еще в нем есть задор, но какой пошлый!..
Он был хорошенький мальчик раньше, а теперь - его физиономия! Пошлость. Ни одной мысли не видно... И потом такая черная злоба. Зависть. Он всем завидует... Врет на всех, - он ни одного имени не может спокойно произнести..."
Описывая облик Есенина, АА произнесла слово: "гостиннодворский"...

Прочла мне 5 или 6 своих стихотворений. Среди них была "Клевета" и стихотворение, в котором строка:
"Нет у меня ни родины, ни чести..."
По поводу вечера в Капелле (25.II.1925):
"А мы с Фединым решили, что стихи не надо читать. Доходят до публики только те стихи, которые она уже знает. А от новых стихов - ничего не остается..."

Просила сказать мое мнение о том, как она держалась на эстраде 25.II.1925. Я ответил, что "с полным достоинством" и немного "гордо".
<АА:> "Я не умею кланяться публике. За что кланяться? За то, что публика выслушала? За то, что аплодировала? Нет, кланяться совершенно не нужно. Нельзя кланяться. Есть такой артист Мозжухин ⁷³, - у него целая система как кланяться. Он поворачивается в одну сторону, улыбается, потом в другую... И с той стороны, куда он поворачивается, хлопают громче... Что это такое? Что это за вымаливание! Как ему не стыдно!.."
АА вполне согласна с Моск<овским> Художественным театром, где артисты не кланяются, а публика не аплодирует.

28 февраля
Об А. И. Ходасевич :
"Она была прелестная. Она выделялась даже на фоне парижской публики...
Все-таки ужасно с ней поступил Ходасевич... Так это 11 лет... И потом - эта Нина Берберова...
Несчастная она... Мне очень ее жалко"⁷⁴.

Рыбаков с женой и детьми скоро едет за границу. Предлагает АА ехать с ними - совершить турне, выступить с чтением стихов в Париже, Лондоне, Праге. Вене. Отказалась.

В. К. Шилейко в Москве сделал какое-то открытие мировой важности (из области изучения клинописей).
"А мне в письмах пишет всякие пустяки - как здоровье Тапа, например. Он такой".
Об этом открытии АА узнала не от него.

Ал.Толстой будет судиться с неким Луниным ⁷⁵, обвиняющим его в плагиате (Ал.Толстой взял много положений, отдельных мест и пр. для "Заговора императрицы" из рукописи Лунина, присланной ему для просмотра).
Сообщил это Рыбаков. АА с большим недоверием отнеслась к этому сообщению.

О Лурье ⁷⁶.
"Он по-настоящему артистичен... Еврей, но крещеный. Родители и вся семья его - правоверные евреи - были очень недовольны, когда А.Лурье крестился..."
А.Лурье уехал отсюда в августе 1922 г.. прожил год в Берлине, затем 1/2 года в Париже. Из Парижа его выслали в Висбаден. После Висбадена он уже окончательно поселился в Париже.
Сейчас он приобрел там известность.

2 марта
Ф.Сологуб прислал пригласительное письмо на сегодня (день его Ангела) и тем лишил АА удовольствия показать ему, что она очень хорошо помнит, когда Сологуб именинник.

Вчера на блинах у Рыбаковых Озолин ⁷⁷ за столом в разговоре о браке сказал: "С кем ты живешь, тот тебе и муж!" Грубо, но неплохо сказано.
"Пяст 78 - несчастный человек. Их двое несчастных - он и Валериан Чудовский"⁷⁹.
О том, как от нее не могут уйти... Как в Ц<арском> С<еле> постоянно опаздывали на последний поезд...
Когда Н.С. уехал в Африку в 13-м году, мать Н.С. как-то просила АА разобрать ящик письменного стола. АА. перебирая бумаги, нашла письма одной из его возлюбленных. Это было для нее неожиданностью: она в первый раз узнала. АА за 1/2 года не написала в Африку ни одного письма. Когда Н.С. приехал, она царственным жестом передала письма ему. Он смущенно улыбался. Очень смущенно.
В разговоре об Н.Г. коснулись Нины Берберовой. АА не знает ее и мало о ней слышала. В 1915 году Нину Берберову - тогда еще девочку - с АА познакомила Т. В. Адамович.
Во время войны Б. В. (Борис Анреп)⁸⁰ приехал с фронта, пришел к ней, принес ей крест, который достал в разрушенной церкви в Галиции. Большой, деревянный крест. Сказал: "Я знаю, что нехорошо дарить крест: это свой "крест" передавать... Но вы уж возьмите!"... Взяла.

Потом опять не виделась с ним. Когда началась революция, он под пулями приходил к ней на Выборгскую сторону - "...и не потому, что любил, - просто так приходил. Ему приятно было под пулями пройти..."
АА: "Он... нет, конечно, не любил... Это не любовь была... Но он все мог для меня сделать, - так вот просто..."
(Сказав, что ему почти вся "Белая стая" посвящена, прочла мне акростих)⁸¹.

Раньше никогда не носила креста. "А теперь надела - нарочно ношу..." Только этот крест, золотой, на золотой цепочке, не ее крест. Своего давно нет.

О том, каким милым был В.К.Шилейко, пока она не переехала в Мр<аморный> дв<орец>, а когда переехала, стал опять свою власть проявлять...

Когда в 1924 г. ездила в Москву, не было отбоя от посетителей и посетительниц. Ей не дали покоя ни на одну минуту. В течение целого дня не могла ни на полчаса прилечь - вконец замучили ее. Вечером, за полчаса до выступления, когда стала одеваться, раздался стук в дверь - три неизвестных девицы пришли читать свои стихи. АА пыталась от них отделаться, сказала им через дверь, что одевается, что через полчаса ей ехать нужно. Девицы настаивали: "Так вы одевайтесь, только пустите нас, мы вам мешать не будем..." Пришлось пустить их, продолжала одеваться, а девицы тем временем читали стихи.
Я спросил: "Значит, и теперь, если вы поедете, вас замучают?"
<АА>: "Теперь бы никто не пришел... О, Володя умеет это! Он никого не пустит..."

Все, кто ее любил - любили жутко, старались спрятать ее, увезти, скрыть от других, ревновали, делали из дома тюрьму. По свойствам своего характера она позволяла себе не противиться этому. Ей страшно причинить человеку боль.

Убежденно говорит о себе: "Я черная..." В подтверждение рассказала несколько фактов. Никогда не обращала внимания на одного, безумно ее любившего. У него была жестокая чахотка, от которой он и умер впоследствии.
Однажды, встретившись с ним, спросила: "Как ваше здоровье?" И вдруг с ним случилось нечто необычайное. Страшно смешался, опустил голову, потерялся до последней степени. Очень удивилась и потом, через несколько часов (кажется, ехали в одном поезде в Ц<арское> С<ело>), спросила его о причине такого замешательства. Он тихо, печально сказал: "Я так не привык, что вы меня замечаете!"
АА - мне: "Ведь вы подумайте, какой это ужас! Вы видите, какая я..."

В течение своей жизни любила только один раз. Только один раз. "Но как это было!"
В Херсонесе три года ждала от него письма. Три года каждый день, по жаре, за несколько верст ходила на почту и письма так и не получила.
Это было всюду: в Херсонесе, в Петербурге, в Царском...

Закинув голову на подушку и прижав ко лбу ладони, с мукой в голосе:
"И путешествия, и литература, и война, и подъем ^8*, и слава - все, все, все, решительно все - только не любовь... Как проклятие! Как (.......)^9*. ...И потом эта, одна, единственная - как огнем сожгла все, и опять ничего, ничего..."
Говорила мне, что хочет ехать в Москву, обсуждала поездку, сказала, что остановится у Шилейко. Я просил оставить мне Тапу на мое попечение... Ну. да разве Пунин пустит ее?

АА кому-то подарила (не теперь, давно) сборник "Anno Domini" (?);в котором отметила против каждого стихотворения, где. когда и при каких обстоятельствах оно написано.

Читала мне свою пародию на себя же (стихотворение).
Московский Союз поэтов прислал АА только что вышедший сборник стихов членов Союза. Прочла его. С грустью говорила о том, какие бездарные стихи в сборнике, как падает культура стиха...
Во время благотворительного сбора на солдат, кажется, в первые дни революции или во время войны АА продала с аукциона свое обручальное кольцо: ехала в автомобиле, увидела, что около Думы происходит аукцион. Остановила автомобиль. У нее ничего ценного с собой не было. Сняла кольцо и отдала его...

У АА есть экземпляр "Четок" в переплете "под XIX век". Специально для печатания этого одного экземпляра в типографии был сделан набор. Тот, кто заказывал этот экземпляр, не сообразил сделать какое-нибудь отличие в нем от общего издания - экземпляр был бы интереснее.

К АА собирался прийти сегодня вечером Н.Тихонов, но почему-то не пришел.

АА, признавая, что Н.Тихонов способный, все-таки считает его эпигоном.

Я говорил о Вс. Рождественском что-то и в заключение сказал: "Я зол на него". "А я ни на кого не зла... Разве нужно это?" - отвечала АА.

1915. Лето. Была вместе с Н.С. у Ф.К.Сологуба на благотворительном вечере, устроенном Сологубом в пользу ссыльных большевиков. Билеты на вечер стоили по 100 рублей. Были все богачи Петербурга, в одном из первых рядов сидел Митька Рубинштейн ⁸². АА читала стихи. Николай Степанович не читал, потому что был в военной форме, и ему было неудобно выступать.
Такие вечера устраивались Ф.К.Сологубом ежегодно.

Сегодня утром к АА приходил Г.Шмерельсон ⁸³ (секретарь Союза поэтов), принес ей гонорар (15 рублей) за ее выступление в Капелле. Сказал, что Союз предлагает устроить второй вечер, в котором выступали бы те, кто не участвовал в первом, но с непременным участием АА.
АА воспользовалась тем, что Г.Шмерельсон застал ее в постели, - очень кстати вышло - сказалась больной и наотрез от выступления отказалась.
<АА:> "Словоохотливый человек - Шмерельсон. Сидел тут, болтал, болтал..."

3 марта
Придя к АА, застал у нее А. Е. Пунину ^10*|84. Сидели в столовой за чаем, разговаривали. После моего прихода А.Е.Пунина ушла, поцеловавшись с АА и пригласив ее заходить к ним.

А.Е.Пунина получила от Н.Н.Пунина письмо из Москвы и очень довольна, что письмо получила именно она (а не АА). АА подозревает, что не Лиля ли Брик ⁸⁵ является причиной такого невнимания к ней. (Лиля Брик влюблена в него. Он бросил ее, но не она ли теперь хороводит им там?) Пунин пишет А. Е. Пуниной, что в четверг не приедет, так как у него в четверг назначен доклад.
С АА он уговорился, что приедет на сутки раньше, чем будут знать. Для А.Е.Пуниной выдуман этот доклад или на самом деле так - АА не знает.
Говорили о Пунине. Рассказывала, что ее знакомые чуждаются его, приглашая ее, никогда не приглашают его. Говрят о нем возможно меньше и совершенно не считаются с взаимоотношениями ее и Пунина. Родные его считают, что он погубил свою репутацию и карьеру.
Пунин старается не обращать на все это внимание, "но иногда очень сердится"...
Последние числа февраля или 1 - 2 марта.
Заходила Макушина, живущая в том же доме (Мр<аморный> дв<орец>).
<...> 2-го марта вечером была у Ф.К.Сологуба; было очень скучно ("скучнее чем на эстраде") - было много чужих. АА не выдержала и сбежала вместе с Замятиными. Они ее повели в Союз драматических писателей, где было еще скучней от Вс. Рождественского, от Баршева, от Изабеллы Гриневской ⁸⁶, от всех ужасных, специфических дам...

Сологуб звал АА к 8 час. АА собиралась долго и, взглянув на часы, показывавшие 10-й час, сказала: "Старик ругаться будет, скажет: я в половине двенадцатого ложусь..."
Ф. Сологуб при встрече всегда целует АА. Сначала он всегда целовал О.Судейкину, а потом стал целовать и АА, - "чтоб мне не обидно было" (АА).

В трамвае <по> пути к Ф. Сологубу встретила П. Е. Щеголева. В ответ на мои слова о большой эрудиции АА она сказала, что она очень мало знает. "Я знаю только Пушкина и архитектуру Петербурга. Это сама выбрала, сама учила".
АА по поводу моих записей в дневнике об ее акростихе сказала: "Так и не нашли этот акростих?" АА прочла 2 раза мне это стихотворение. Оно напечатано в "Подорожнике"...

Бывало, я с утра молчу
О том, что сон мне пел.
Румяной розе. и лучу,
И мне - один удел.
С покатых гор ползут снега,
А я белей, чем снег,
Но сладко снятся берега
Разливных мутных рек.
Еловой рощи свежий шум
Покойнее рассветных дум.
1916

Я читаю значение, но путаюсь - Бо-р-ис - АА поправила: "Борис... Анреп..." А вы разве не догадались по письму Коли? Помните, он пишет, что Борис Анреп о тебе вспоминает и т.д.?.. Подумайте, как Коля был благороден! Он знал, что мне будет приятно узнать о нем (о Анрепе)...
(Н.С. знал, что АА любит Анрепа.)
(Письмо Н.С. из Лондона в 1917 г.)... АА с мягкой нежностью это говорит.

"Царевичем" поэмы "У самого моря" АА предсказала себе настоящего "царевича", который явился потом.
1915. Конец января - начало февраля. У М.Л.Лозинского читала только что законченную поэму "У самого моря". Присутствовали: Н.Гумилев, В.К.Шилейко, Н.В.Недоброво ⁸⁷, В. Чудовский, Е.Кузьмина-Караваева...
Н.С. и АА обедали вместе на Николаевском вокзале. АА говорила о "нем", жаловалась, что он не идет, не пишет. Н.С. ударил по столу рукой: "Не произноси больше его имени!" АА помолчала. Потом робко: "А можно еще сказать?" Николай Степанович рассмеялся: "Ну, говори!.."
Пообедав, вышли из буфета, направляясь к перрону. Вдруг тот, о котором только что говорили, встречается в дверях. Он здоровается, заговаривает. АА с царственным видом произносит: "Коля, нам пора", - и проходит дальше.
Н.С. предлагает пари на 100 своих рублей против одного рубля АА, что этот человек ждет ее у выхода. АА принимает пари.
При следующей встрече Николай Степанович, не здороваясь, не целуя руки, говорит: "Давай рубль!"

О браке с В.К.Шилейко: "К нему я сама пошла...Чувствовала себя такой черной, думала, очищение будет..."
Пошла, как идут в монастырь, зная, что потеряют свободу, волю, что будет очень тяжело.
Рассказывала, как он мучил ее.

Когда жила с В.К.Ш<илейко>, постоянно, часами, подолгу, под его диктовку писала (тут же переводимые им с листа) работы, касающиеся Ассирии. Вавилонии, Египта.
1914. 8 февраля.
Познакомилась с А.Лурье. Потом было несколько свиданий, потом расстались. Уехала в Слепнево.
О том, что это знакомство произошло еще в 1914 г. (а не позднее) и о том, что тогда же оно не прошло "безнаказанно", почти никто не знает.
А.Лурье решил вырвать ее из тюрьмы, созданной В. К. Шилейко. Под предлогом необходимости лечения ишиаса, который был у В.К.Ш<илейко>, его увезли в автомобиле "скорой помощи" в больницу... В больнице его продержали месяц! За этот месяц поступила на службу, в библиотеку Агрономического института и получила казенную квартиру на Сергиевской, 7 (и жила там 20-21 год.)

Когда В. К. Ш<илейко> выпустили из больницы, он плакался: "Неужели бросишь?.. Я бедный, больной..." Ответила: "Нет, милый Володя, ни за что не брошу: переезжай ко мне". - "Володе это очень не понравилось, но переехал. Но тут уж совсем другое дело было: дрова мои, комната моя, все мое... Совсем другое положение... Всю зиму прожил. Унылым, мрачным был...
Потом Лурье заставил бросить службу - я в библиотеке служила. Говорил: если не брошу - будет приходить на службу, скандалы устраивать... Он не хотел, чтоб я служила - я больна была... Он ко мне очень хорошо относился... Потом я с ним была.. Он хороший - Артур, только бабник страшный... У него был роман с Анной Николаевной (от него я узнала о романе А<нны> Н<иколаевны> с Г.Ивановым)... Потом решил уехать за границу. А я очень спокойно отнеслась к этому. Его пугало мое спокойствие... Когда уехал - стало так легко!.. Я как песня ходила... Писал письма - 14 писем написал, я ни на одно не ответила... Мать его приходила узнавать обо мне - он ей писал. Матери я сказала: "У нас свои счеты..." Она стала говорить: "Да, конечно, я знаю, он эгоист" - и ушла... Потом через Акцентр ^11* узнавал - он служил там..." Просил узнать, где, жива ли она... "А я написала стихотворение "Разлука" и успокоилась..." А.Лурье был мужем О.А.Судейкиной (долго). О.Судейкина его бросила для какого-то мальчика, еврея, очень некультурного. Мальчик этот, конечно, через две недели пропал...

История с Луниным и Толстым оказалась чушью. Лунин возмущенно звонил в редакцию газеты, чтоб узнать, кто дал туда неверные сведения. Выяснилось - что С. Радлов ⁸⁸.

О последнем периоде жизни А.Блока: "Самое страшное было: единственное, что его волновало, это то, что его ничто не волнует..."

"Меня эти "рыбаки", которые платки дарят, зовут в четверг к себе. Пойду, наверно".

Я передал АА существующее мнение о том, что выбор названия "Anno Domini" связан со смертью Н. Г. и Ал. Блока. АА опровергает это мнение.
АА сказала мне (в ответ на мой вопрос), что выбор формата для 1-го издания "Anno Domini"⁸⁹ был сделан не ею, и рассказала, что, когда Блох⁹⁰ - жадный и стремящийся все сделать подешевле, взялся за это издание, АА раз пришла в издательство, и он стал показывать ей разные сорта бумаги, выбирая бумагу для сборника. Потом стал выбирать формат: держал в руках листок бумаги размером в 1/8 писчего листа. Говорит: "Вот, бумага будет такая, а формат так..." - прервал слово, подумал, потом решительно сложил листок пополам, и заключил: "А формат - такой!" (Так вдвое меньше бумаги, следовательно - вдвое дешевле.) АА добавляет, что потом к ней приходили, показывали, советовались о формате - и она дала свое согласие, но выдумала этот формат не она.
<АА:> "И то, что заглавие так расположено - в ряд, - не от меня зависело".

Сказала, что стихотворение "Проводила друга до передней" считает скверным и не любит его.
Сказала, что стихотворение "Не бывать тебе в живых" ни к кому не относится, а что "просто настроение тогда такое было..."
Скатала, что 1-ю строфу стихотворения "А, ты думал - я тоже такая..." написала гораздо раньше того, как написаны последующие.

О стихотворении "Думали, нищие мы...":
"Его любил Н.С. ... Я написала его в 15 году весной, когда Н.С. лежал в лазарете. Я шла к нему и на Троицком мосту придумала его и сразу же в лазарете прочитала его Н.С.
Я не хотела его печатать, говорила - "отрывок", а Н.С. посоветовал именно так напечатать".

***
Оттого, что я не хотела
Ни роз, ни ехать на Север...

Я сказал, что мне очень нравится этот оборот. "Я хотела переделать - это не по-русски как-то, а Коля сказал, чтоб я оставила, что именно так - хорошо".

Училась в Киеве на женских юридических курсах.

Говорили о "сатириконстве" АА. Я спросил, как относились к нему студенты, когда АА была на курсах.
"Когда на курсах была - была тише. Потом стала такой веселой..."

О стихах Ходасевича отзывается очень сдержанно. Когда я спросил в упор: "Любите?" - ответила принужденно: "Есть хорошие стихи, но все это какое-то деланное, неоправданное..."

Я спросил, как она относится к стихотворению О.Мандельштама о мороженом. Ответила: "Терпеть не могу! У Осипа есть несколько таких невозможных стихотворений".
Не любит еще стихотворение о галльском петухе и гербах всех стран (из "Tristia").
"Золотистого меду струя" - прекрасное стихотворение.

Где-то в гостях встретилась с П.К.Губером ⁹¹. Он за столом громко сказал какую-то гадость. АА говорила о Губере, возмущаясь его пошлой грубостью.

Рассказывала о том, как она получила известие о смерти Н.С. Она была в Ц<арском> С<еле>, в санатории; сидела на балконе с М. В. Рыковой⁹². Перед балконом - изгородь, за ней дорога.
Подходит ......... и вызывает за ограду М.В.Рыкову. Та встает, идет. Он ей что-то говорит, и АА видит, как та вдруг всплескивает руками и закрывает ими лицо. АА, почувствовав худое, ждет уже с трепетом, думая, однако, что несчастье случилось в семье Рыковых. Но когда М<ария> В<икторовна>, возвращаясь, направляется к ней, АА уже чувствует, что известие относится именно к ней... М<ария> В<икторовна> подходит и произносит только: "Николай Степанович..." - и АА уже все поняла.

<А.А." "Через несколько дней после похорон Блока я уехала в Царское Село. в санаторию. Рыковы жили в Царском тогда на ферме, и часто меня навещали Наташа и Маня. Я получила письмо от Владимира Казимировича из Петербурга, в котором он сообщал мне. что виделся с А.В.Ганзен ⁹³. которая сказала ему, что Гумилева увезли в Москву (письмо это у меня есть). Это почему-то все считали хорошим знаком.
Ко мне пришла Маня Рыкова, сидели на балконе во втором этаже. Увидели отца (Виктора Ивановича Рыкова)⁹⁴, который подходил - вернулся из города и шел домой к себе на ферму^12*. Он увидел дочь и позвал ее. Подбежала Маня, вернулась ко мне и сказала только: "Николай Степанович!.." Отец прочел в вечерней "Красной газете".
Я жила в комнате, в которой было еще пять человек, и среди них одна (соседка по кровати) - член совдепа. Она в этот день ездила в город, в заседание, которым подтверждалось постановление. Вернулась и рассказывала об этом другим больным.
Утром поехала в город.
На вокзале в Царском Селе увидела "Правду"⁹⁵ на стене. Шла с вокзала пешком в Мраморный дворец к Вольдемару Казимировичу. Он уже знал.
Говорила по телефону с Алянским⁹⁶, который сказал о панихиде в Казанском соборе ("Казанский собор"... я поняла).
Была на панихиде и видела там Анну Николаевну, Лозинского, были Георгий Иванов, Оцуп, Адамович, Любовь Дмитриевна Блок была и очень много народу вообще".

Говорила о том ужасе, который она пережила в 1921 году, когда погибли три самых близких ей духовно, самых дорогих человека - А. Блок, Н. С. и Андрей Андреевич Горенко ⁹⁷.
О впечатлении, которое произвел на нее номер "Ленинградской" правды", наклеенный на стене вокзала в Ц<арском> С<еле> - того вокзала, где она видела Н.С. в детстве, в юности, во все периоды его жизни...

Когда жила на Фонтанке, 2 в узкой комнате, завешанной иконами, она часами пролеживала на подоконнике, прислушиваясь, как поют солдаты. Вот пение, в котором органически не может быть ни одной фальшивой ноты.

- Хотите, я подарю вам бусиньку?
- Хочу.
Отошла от печки, вытащила шкатулку с четками и иконками и дала мне три бусиньки.
- Когда я умру, все соберутся и составят из них одно целое...^13*
В детстве, лет до 13-14, АА была лунатичкой... Еще когда была совсем маленькой, часто спала в комнате, ярко освещенной луной. Бабушка (кажется бабушка. - Л. Л.) говорила: "А не может ли ей от этого вреда быть?" Ей отвечали: "Какой же может быть вред'"...
А потом луна стала на нее действовать. Ночью вставала, уходила на лунный свет в бессознательном состоянии. Отец всегда отыскивал ее и приносил домой на руках.
<АА:> "У меня осталось об этом воспоминание - запах сигары... И сейчас еще, при луне, у меня бывает это воспоминание о запахе сигары..."
В легкой степени состояние лунатизма иногда бывает и теперь: "Еще недавно я как-то проснулась и увидела себя сидящей на кровати... Потом я помню: я спала в той комнате (в столовой Мр.Дв.), на кушетке. Володя спал у себя за перегородкой. Я увидела какой-то сон и во сне встала, дошла до середины комнаты и громко говорила: "Пришел, пришел..." Володя проснулся и спрашивает: "Кто пришел?" Я проснулась тогда, отвечаю: "Это я во сне, Володя... Никто не пришел..." Подумайте: другие видят сны, но не встают же и не ходят по комнате!.."

Рассказывала о вечере А. Блока в Малом театре ⁹⁸. "Это как богослужение было: тысячи собрались для того, чтобы целый вечер слушать одного".
АА с Л.Д. Блок с трудом, с большим трудом устроились в администраторской ложе. не было ни одного приставного стула.
Овации были - совершенно исступленные овации...
"Когда так бывало?" - закончила АА.
Когда отец АА умирал, он не переставал шутить и острить, так что и АА, и....... не могли удержаться от смеха. "Со слезами на глазах, но смеялись..."
Получив известие, что отец умирает, АА сейчас же переехала к нему в Петербург и 12 суток не отходила от него. После его смерти заболела и слегла уже на всю зиму (в Ц<арском> С<еле>, 1915 - 1916).
По утрам вставала, совершала туалет, надевала шелковый пеньюар и ложилась опять.
Туберкулез обнаружился в 1915 г. - раньше здоровой была.

О смерти отца.
АА была в Царском Селе, когда ее вызвали, сообщив, что здоровье отца очень плохо. АА приехала сейчас же. И двенадцать дней находилась неотлучно при отце.
Виктор <брат Ахматовой> в это время был гардемарином, и т<ак> к<ак> Балтийское море было закрыто, всех гардемаринов отправляли на маневры в Тихий океан (поездной дорогой во Владивосток). К описываемому времени Виктор должен был вернуться в Петроград.
Отец АА умирал от грудной жабы. Сознание его было затемнено. (Он часто заговаривался, говорил АА такие, например, фразы: "Николай Степанович - воин, а ты - поэзия"). Но о Викторе помнил все время, постоянно спрашивал о нем. Часто просыпался ночью и просил АА позвонить в Морской корпус узнать - не вернулся ли Виктор. АА шла в соседнюю комнату, делала вид, что звонит, возвращалась и говорила, что в Морском корпусе говорят, что гардемарины скоро приедут.

3, 4 марта
Я у АА. В 8 вечера зашел - застал ее в постели. Спала, и я разбудил ее. Посидел минут 15, ухожу домой, чтоб через час, полтора снова прийти.
В половине десятого пришел. Сначала сидели за письменным столом - говорили о Н.Г. Потом я вынул из портфеля мои книжки, принесенные с собой: "Anno Domini" (маленькое издание), "Белую стаю" и "Четки"... <дальше страница обрезана Лукницким. - В. Л>.

3, 29 марта
АА категорически опровергает всякие сплетни о ее романе с А.Блоком. Такого романа никогда не было.

6, 11 мартa
Ждет, что сегодня к ней придут Алянский и Каплан ⁹⁹ по поводу такого случая: Каплан передал Алянскому, будто АА в тот вечер, когда она была на блинах у Рыбакова (там был Озолин, Сергеев и др.), отозвалась об Алянском очень неблагожелательно. Алянский приходил к АА объясняться! Сегодня - опять придет с тем же.
Алянский заявил, что Блок не позволил бы себе так о нем отозваться ¹⁰⁰.

11 нарта
<...> Пунин должен был прийти сегодня к АА в 7 час. веч. Запоздал, пришел в 9-м.

Н.Н.Пунин пришел к АА с И.И.Рыбаковым.

Сказала, что Пунин приехал из Москвы в четверг и сейчас очень занят работой.

Отрицательный жест головой: "Ни".

"Букан ^14* мне письмо прислал - ласковое такое, нежное..."

Недавно послала письмо О. А. Судейкиной. (От нее писем не получала.)

12 марта
О "Заговоре императрицы". <пьесе А.Н.Толстого и П.Е.Щеголева>.
"Я должна была с Людмилой сидеть в авторской ложе со Щеголевым. Когда мне сказали это, я очень жалела - значит, нельзя было бы выражать свое мнение..."

Алянский и Каплан не приходили.
Жаль, что это произошло не с А.Толстым, например. Тот бы такого Алянского просто к черту послал.

13 марта
<АА:> "Я маму просила не делать три вещи: "Не говори, что мне 15 лет, что я лунатичка и что я пишу стихи..." Мама все-таки всегда говорила. Я ее упрашивала: "Ведь я тебя так просила не говорить мне этого!.."
- Вас любил отец?
После долгой паузы ответила: "Думаю, что любил все-таки..."

О жене......
- Она меня не любит...
- Жена......? Почему?
- Ну, как же - я "соперница". Она его очень ревновала ко мне. Помню (фамилия подруги) звонила ему по телефону. Спросила: "(Имя и отчество рассказчицы) в Царском?" Жена наверно рядом стояла, потому что он ответил: "Да... там..."

15 марта
Познакомилась с Ал. Блоком в Цехе поэтов. Раньше не хотела с ним знакомиться, а тут он сам подошел к Н.С. и просил представить его АА.

Рассказывает о своем знакомстве с Ал. Блоком. Знакомство произошло в Цехе. И было так: в то время была мода на платье с разрезом сбоку, ниже колена. У нее платье по шву распоролось выше. Она этого не заметила. Но это заметил Блок.
Когда АА вернулась домой - она ужаснулась, подумав о впечатлении, которое произвел этот разрез на Блока. Сказала Н.С., укоряя его за то, что он не сказал ей вовремя об этом беспорядке в ее туалете. Н.С. ответил: "А я видел. Но я думал - это так и нужно, так полагается... Я ведь знаю, что теперь платья с разрезом носят".
АА говорит, что Блока никто не ненавидел, что Блок при жизни пользовался громадным пиететом.

Долгий разговор о ненависти. Говорит, что ее ненавидит Вл.Ходасевич - ей об этом Ал.Толстой сказал. Совершенно не видит причины этой ненависти.
- Почему Ходасевичу ненавидеть?
Стали думать. Предположила, что, м<ожет> б<ыть>, потому, что, когда В<ладислав> Ф<елицианович> расставался с А<нной> И<вановной>, она приняла сторону последней.
- Я всегда в таких случаях принимаю сторону женщины.
Рассказывает, что глубоко, по-настоящему ее ненавидит Анна Радлова ¹⁰¹. Ненавидит так, что удерживаться не может, и говорит про нее гадости даже ее друзьям. Раз, когда Н.Рыкова" - была у АА и была у нее же А. Радлова, и АА вышла зачем-то в другую комнату, А. Радлова за этот короткий промежуток времени отсутствия АА ругала Наташе Рыковой АА. Арт.Лурье на лестнице Института" ист<ории> иск<усств> Радлова говорила: "Я так жалею вас, Артур Сергеевич..."
<АА:> "Сказала, что я назойливая, требовательная, - это Артуру, который так любил меня! У него любовь ко мне - как богослужение была". Такая ненависть Радловой родилась, вероятно, потому, что она предполагала в АА свою соперницу.
"Она про Сергея Радлова думала!.. На что мне Радлов?!" Смеется: "Я бедная, но мне чужого не надо, как говорят кухарки, когда что-нибудь украдут!"
- Но ведь вы же не "украли"? - смеюсь я.
- Это для иронии!
- Кузмин меня не любит, и я его. Но не буду же всем говорить это! Ко мне приходят, я говорю: "Михаил Алексеевич чудный, замечательный лирик... Этого же правила товарищества требуют!"

Спрашивает, ненавидел ли я? Отвечаю.
"А Радлова всегда очень мила (даже больше чем требуется) со мной. Когда я была у них. она ночевать оставляла, комплименты говорила".
(Кажется. АА не осталась тогда.)

Рассказывает, что сама только раз в жизни ненавидела, но эта ненависть была полной, всезахватывающей. Предметом ненависти была дама положения общественного - такого: на грани буржуазии и аристократии. Вид у нее был вдовствующей императрицы, она в военное время была сестрой милосердия, была богата. Очень любила говорить, что в нее влюблен миллиардер и что она ему отказала. Миллиардер такой действительно был, после революции он ее даже устроил за границу (?). Кажется, этот миллиардер заведовал картонным заводом, что ли... Ненависть была обоюдной и одинаково острой как с той, так и с другой стороны. Но они целый год встречались... У этой дамы были причины ненавидеть АА.

Стихотворение "В объятой пожарами, скорбной Польше", для которого взяты эпиграфом строки Гумилева, относится не к Н.С., а к Михаилу.
На мой вопрос - какие ее стихотворения относятся к Н.С.
- АА перечислила:
1. "Заплаканная осень, как вдова..."
2. "Твой белый дом и тихий сад оставлю..."
3. "Воспоминание" - стихотворение о войне.
4. "Далеко в лесу огромном..."
5. "Тот август, как желтое пламя..."
6. В "Четках" - о пенале.

Спрашиваю, какое стихотворение АА написала в 1914 году, когда ездила в Новгород к Н.С. (осенью). АА прочитала стихотворение "Пустых небес прозрачное стекло..."

После ухода Рыбакова говорит: "Он мне 400 р. предлагал, чтоб я в санаторию ехала... Подумайте!.. Зачем он меня огорчил? Я теперь все время помню".
Садится в кресло к столу.
"Конечно, я отказалась. Это значит, что, когда в "Петрограде" вышла бы моя книга - нужно было бы все это ухлопать, чтоб отдать ему. И потом (сказала фразу по-французски, смысл которой "Entre nous soit dit"^15*, но другую. В ней было слово "ami"^16*) уж если иметь 400 рублей, так какой смысл в Царское ехать? Еще я понимаю - за границу. А в Царское? Подумайте! Я там заболела, и вдруг ехать туда лечиться!"
Говорит, что вообще в Ц<арском> С<еле>, где она столько жила, где у нее столько воспоминаний с каждым днем связано, ей было бы очень трудно лежать.
"Если в 21 году было тяжело - теперь хуже будет..."

18 марта
Вcев. Рождественский в Союзе при мне передал Ф. Сологубу заявление Кубуча <Комиссии по улучшению быта ученых>, что Кубуч, устраивая лит<ературные> вечера, будет брать на себя все предварительные расходы по их устройству и платить Союзу 50% чистого сбора только в том случае, если Союз обеспечивает участие Ахматовой, Сологуба и Ал.Толстого. Если же Союз не может обеспечить участие этих 3-х лиц, Кубуч снимает с себя упомянутые обязательства и ставит Союзу совершенно иные, гораздо менее выгодные для Союза условия.
Хорошее дело! Не могут же АА, Сологуб и Толстой устраивать благополучие Союза, отдуваясь за всех! Да и помимо всего - из этих трех - одна постоянно болеет, у другого подагра, а третий - пьяница!

19 марта
Говорили о литерат<урном> вечере, устроенном 16.III.1925 Кубучом. Ал. Толстого участвовать в вечере приглашал Вс. Рождественский и получил ответ от жены Ал.Т<олстого>, что Ал.Толстой в отъезде (в действительности же Ал.Т<олстой> был дома - мне сказал Ф. Сологуб). АА по этому поводу сказала мне, что процедуру приглашения участников должно возлагать на специального человека - ибо вовсе не дело поэта приглашать других поэтов и писателей к участию в таких вечерах, и уж хотя бы по одному тому, что поэт всегда может что-нибудь напутать и забыть.

Говорили о А. Толстом, о том. что он много авторских денег с "Заговора императрицы" получает.
АА заметила, что это нехорошо, потому что "Алешка их пропивать будет"...

В разговоре о "Заговоре императрицы" (которого АА не видела) Л.Н.Замятина ¹⁰³ сказала, что она никогда не видела царя. На это АА ответила, что видела его несчетное количество раз.

Пришел к АА в Мр<аморный> дв<орец>. Она больна и лежит в постели в белом свитере, ярко освещенная лампой, стоящей на ночном столике у кровати. В мягком кресле у кровати сидит Л.Н.Замятина, Рыкова - на постели, в ногах АА.
Я взял стул и сел у кровати.
Много разговаривали. АА шутит и блещет остроумием.

АА при мне вспоминала с Н.В.Рыковой, когда и при каких обстоятельствах она в первый раз читала ей стихотворение "Страх, во тьме перебирая вещи..." АА спросила тогда Наталию Викторовну, нет ли в этом стихотворении Гумилева? Сейчас АА тщетно пытается вспомнить, почему она задала тогда такой вопрос.
АА высчитывает и устанавливает, что стихотворение это было написано 25 августа <1921 года>.

Федин умеет хорошо танцевать вприсядку.

19.III.1925. Четверг. Лежит. Больна. Вечером температура 37.8. В 9 часов вечера упала до 37,1. Лежит в белом свитере, освещенная лампой, стоящей на ночном столике. Пришел в 8 веч. У нее Н.В.Гуковская и Л.Н.Замятина. Уговорилась с Л.Н.З<амятиной> завтра в 2 ч. дня поехать к проф<ессору> Лангу ¹⁰⁴.
Разговор о Мандельштаме, который был недавно у АА и о Н<адежде> Я <ковлевне>¹⁰⁵, которая больна так же, как и АА. АА передает некоторые остроты О.М.
Прочел АА письмо Горнунга, полученное мной. АА советует написать ему, чтоб он приехал сюда скорее - тогда выяснится и что им собрано.
Разговор о Шкапской, о письме, рекомендующем меня, которое по совету АА Шкапская собирается написать Шенгели. Разговор о Ф. Сологубе по поводу вечера Кубуча 16.III в связи с Ал.Толстым и Вс. Рождественским, приглашавшим Толстого выступить на этом вечере.
Замятина уходит скоро.
В 9 1/2 пришел Пунин. В 9 3/4 Н.В.Р<ыкова> уходит, и я провожаю ее немного по Марсову Полю с Тапом и возвращаюсь обратно с Тапом. Пунин уходит к управдому платить за квартиру (срок истек 1-го марта) и скоро возвращается. Ухожу в 10 1/2.

Публикация и предисловие
В.К.Лукницкой

Комментарии

Дневниковые записи П. Н.Лукницкого публикуются по автографам из архива П. Н.Лукницкого. Дневник состоит из большого количества заметок на отдельных листах. Для публикации отобраны наиболее интересные из них, относящиеся к периоду с декабря 1924 года по март 1925 года.
При подготовке текста к публикации отдельные заметки, относящиеся к одному и тому же числу, были собраны под единой редакторской датой. Записи следуют в хронологическом порядке. Сокращения в тексте всюду раскрываются, за исключением АА (А.А.Ахматова); Н.С. и Н.Г.(Н.С.Гумилев).
При подготовке комментариев использовались материалы ЦГАЛИ СССР ^17*

1*Так Лукницкий помечал в своих записях имя Ахматовой. (Примечание В. К. Лукницкой - далее: прим. В. Л.) вверх
2*Николай Гумилев вверх
3*Николай Степанович Гумилев вверх
4* Для ее лит. альбомов. (Примечание П.Н. Лукницкого - далее: прим. П. Л.) вверх
5* Курсив В.Л. вверх
6* Этот мандат П.Н. Лукницкий видел у Ахматовой (прим. В.Л.) вверх
7* АА: "А Замятин тут ни при чем, решительно ни при чем!.." (прим. П. Л.) вверх
8* Точно ли эти слова, не ручаюсь, но смысл этот (прим. П. Л.). вверх
9* Одно слово не помню (прим. П. Л.). вверх
10* Первая моя встреча с нею (прим. П. Л.). вверх
11* Кажется, Ак<адемический> центр сказала (прим. П. Л.) вверх
12* AА нарисовала план улиц и дорога на ферму (прим. П. Л.). вверх
13* Позже я написал стихотворение:
Три бусиньки, три влажных янтаря
Скатились в вечность по тропе пчелиной.
А о четвертой, в рощице пестря.
Медведь напишет песню окарины
(прим. П. Л.). вверх
14* "Букан" - слово, которым Ахматова обращалась (интимно) к В.К.Шилейко (прим. В.Л.). вверх
15* "Пусть останется между нами" (франц.). вверх
16* Друг (франц.). вверх
17* Редакция благодарит К.Н.Суворову за сообщенные ею сведения. вверх

Примечания

Комментарии и подготовка текста
Аркадия Маньковского

П.Н. Лукницкий Об Анне Ахматовой

1924 год

1925

П.Н. Лукницкий
Об Анне Ахматовой