Через 40 лет после кончины поэта оно, это торжество, состоялось. Первое условие поэта выполнено - памятник стоит против "Крестов", правда, над гаражами, но это не так уж и важно. Губернатор прочла строчки из "Реквиема".
Неважно, что по бумажке - главное, что прочла, и корзину цветов к памятнику поставила. И еще многие возлагали цветы, и в замечательном исполнении звучали стихи. На цоколе прочла строки: "И я молюсь не о себе одной, а обо всех, кто там стоял со мною..."
Взгляд поднялся выше на сам памятник. Первое чувство - недоумение. Передо мной на высоком постаменте альтмановская Ахматова с ее острыми плечами-ключицами, знаменитой незавитой челкой, такая же гибкая и стройная, какой ее запечатлели художники в 10-х годах, какой ее помнили современники. Это Ахматова "Вечера", "Четок", та, которую она сама назвала "Царскосельской веселой грешницей". Она еще не знает, Ч Т О случится в ее жизни. Кокетливо приподнято колено так что виден каблучок, фигура ее повернута вверх против течения реки. Голова, как будто ее кто-то окликнул, нарочито, повернута к Неве. Проследив за направлением ее глаз, вижу, что взгляд устремлен на воду, на ее мощное течение (до Крестов не дотягивает - для этого голова должна быть приподнята). В этом есть некий смысл. Но Бог с ними, всякими деталями и достоверностями, ненужным буквализмом. Пусть она в декольтированном платье стоит в тюремной очереди... Впрочем, никакой очереди, никаких напоминаний!
Воля Ахматовой здесь не при чем. Она недвусмысленно написала, что ставить памятник надо там, где она стояла "триста часов, и где для нее не открыли засов", в распроклятой тюремной очереди, что она БОИТСЯ забыть вой старухи, которая "выла как раненый зверь", картины, как молодые женщины мгновенно стареют, как хлопала дверь... Короче, как безвинная корчилась Русь...
Бронзовое лицо ее серьезно, но ни малейших признаков скорби или страдания оно не выражает. Может быть, ее лирическая героиня в это время воскликнула: "...шутка, все что было. Уйдешь, я умру!.." Впрочем, для этого нужна экспрессия, которой здесь нет. Но что она молится, да еще не о себе одной, да еще о женах и матерях обреченных... Нет! И еще трижды НЕТ!
Конечно, скульптор, госпожа Додонова Галина Васильевна, вправе представлять Ахматову так, как она ее изобразила. Вправе пойти вслед за замечательным художником Натаном Альтманом,"художником милым". как его назвала Ахматова, написавшим свой знаменитый портрет в 1915, когда они не знали, и даже не подозревали, что голосом Ахматовой будет "кричать стомиллионный народ". Додонова вправе даже (впрочем, не уверена, что вправе!) не прочесть "Поэму без героя" и "Реквием". Но это НЕ ТОТ памятник, и ставить его надо в другом месте. Может быть, у Черного моря, где она родилась, а может быть в царскосельском парке (мне бы там он понравился). Но не таким видела Ахматова этот памятник на этом месте.
"И пусть с неподвижных и бронзовых век, как слезы струится подтаявший снег..." дело не в снеге, в торжественности, безмерности того горя, перед которым гнутся горы... и которое переживала сама Ахматова.
В "Поэме без героя" есть строчки: "С той, какою была когда-то, / В ожерелии черных гранатов, / До долины Иосафата снова встретиться не хочу!" И не встретилась. А мы и наши потомки, благодаря этому памятнику, встретились.
Но почему эти строчки не заметила автор памятника, непонятно. И еще мне интересно, знала ли г-жа Додонова, что место для памятника определено, или она делала свою работу без привязки к месту?
Думаю, что ответственность за такой прокол у тех, кто отобрал именно этот памятник для площадки против "Крестов". Это так же, мягко говоря, неделикатно, как петь похоронные песни на свадьбе или плясать на поминках. Видно, что эта боль, которая выплеснулась в ахматовском "Реквиеме", их не задевает. Для этих чиновников или художников репрессии 30-50-х годов советского времени некий исторический факт,- как битва при Калке, где, как известно, пало много русичей, или убийство царевича Алексея... Под словами "сталинские репрессии" они в лучшем случае предполагают параграф в новом школьном учебнике(не читая его содержания. Этакий стершийся пятак - вроде бы он есть, но уверенности в этом нет. Конкретного реального смысла за словами "Репрессии" не стоит. Какое уж тут сочувствие?!
А, к слову сказать, только в одном Петербургском об-ве "Мемориал" более двух тысяч человек, у которых расстреляли одного или обоих родителей и, Российское правительство реабилитировало их за вынужденное сиротство (тоже факт для размышления!), а по распоряжению Петербургского ЗАКСа и лично губернатора им даже выплачивают какую-то "компенсацию"…
Почему эта боль не болит у тех, кто имеет какие-то рычаги власти??
Смею высказать догадку: Из-за репрессий 30-50-х годов, а точнее 20-50-х годов мы катастрофически уронили наш нравственный уровень, и сочувствовать чужому горю разучились, а за свое не признаем...
А есть и другая догадка: - Кому-то надо было "и невинность соблюсти, и капитал прибрести" - и памятник поставить, и не дать задуматься, вспомнить, посочувствовать или ужаснуться. Вот, мол, памятник хорошему (гонимому!) поэту поставили, и никаких напоминаний, ассоциаций! Как будто они запомнили только одну строчку Ахматовой: "Надо память до конца убить!" Может быть, кому-нибудь и надо, чтобы из памяти народной эта трагедия была вычеркнута. "Кто, мол, сказал, что Ахматову травили? что ее близких в тюрьме? Неправда! Ей памятник поставлен! Ее книги издают. О ней пишут". А какую жизнь прожила она, да и все ее поколение - об этом молчок, забыть, а по прошествии лет и вовсе не знать.
Где же были на том Совете (Городском? Художественном?) наши современные деятели культуры? Их тоже устраивает такое вопиющее попрание памяти поэта? Где ахматововеды, чей голос мог быть услышан? У нас в городе 2 музея Ахматовой (Фонтанный дом и в Автово). Где литературно-художественная общественность? Почему люди, принадлежащие к этой элите не возражали??
Памятник открыт, а за ним стоит Большая Ложь.
Анна Андреевна, вероятно, сказала бы свое сакраментальное:
"Со мной только так и бывает!"
Но не так уж все плохо, господа! На церемонии открытия памятника были немногочисленные группки молодежи, ко мне подошла какая-то юная фея и робко протянула бумажку. Это было приглашение придти на следующий день на журфак университета, где факультетский студенческий театр поставил спектакль по мотивам ахматовского "Реквиема". Я пошла и искренне порадовалась, увидев как эти молодые люди 18-19 лет прочувствовали всю народную трагедию, ее глубину. Как из их уст звучали ахматовские стихи, как они жгли душу, как вызывали слезы. Эти почти дети все поняли. Они играли так, будто это была трагедия не их прадедушек и прабабушек, а их собственная. Этот небольшой студенческий театр своим спектаклем смягчил тот горький осадок, который я унесла с общегородского торжества открытия памятника Ахматовой.
P.S. Хочется спросить, так ведь не знаю, кого: "Господа, вам не стыдно?"
Неважно, что по бумажке - главное, что прочла, и корзину цветов к памятнику поставила. И еще многие возлагали цветы, и в замечательном исполнении звучали стихи. На цоколе прочла строки: "И я молюсь не о себе одной, а обо всех, кто там стоял со мною..."
Взгляд поднялся выше на сам памятник. Первое чувство - недоумение. Передо мной на высоком постаменте альтмановская Ахматова с ее острыми плечами-ключицами, знаменитой незавитой челкой, такая же гибкая и стройная, какой ее запечатлели художники в 10-х годах, какой ее помнили современники. Это Ахматова "Вечера", "Четок", та, которую она сама назвала "Царскосельской веселой грешницей". Она еще не знает, Ч Т О случится в ее жизни. Кокетливо приподнято колено так что виден каблучок, фигура ее повернута вверх против течения реки. Голова, как будто ее кто-то окликнул, нарочито, повернута к Неве. Проследив за направлением ее глаз, вижу, что взгляд устремлен на воду, на ее мощное течение (до Крестов не дотягивает - для этого голова должна быть приподнята). В этом есть некий смысл. Но Бог с ними, всякими деталями и достоверностями, ненужным буквализмом. Пусть она в декольтированном платье стоит в тюремной очереди... Впрочем, никакой очереди, никаких напоминаний!
Воля Ахматовой здесь не при чем. Она недвусмысленно написала, что ставить памятник надо там, где она стояла "триста часов, и где для нее не открыли засов", в распроклятой тюремной очереди, что она БОИТСЯ забыть вой старухи, которая "выла как раненый зверь", картины, как молодые женщины мгновенно стареют, как хлопала дверь... Короче, как безвинная корчилась Русь...
Бронзовое лицо ее серьезно, но ни малейших признаков скорби или страдания оно не выражает. Может быть, ее лирическая героиня в это время воскликнула: "...шутка, все что было. Уйдешь, я умру!.." Впрочем, для этого нужна экспрессия, которой здесь нет. Но что она молится, да еще не о себе одной, да еще о женах и матерях обреченных... Нет! И еще трижды НЕТ!
Конечно, скульптор, госпожа Додонова Галина Васильевна, вправе представлять Ахматову так, как она ее изобразила. Вправе пойти вслед за замечательным художником Натаном Альтманом,"художником милым". как его назвала Ахматова, написавшим свой знаменитый портрет в 1915, когда они не знали, и даже не подозревали, что голосом Ахматовой будет "кричать стомиллионный народ". Додонова вправе даже (впрочем, не уверена, что вправе!) не прочесть "Поэму без героя" и "Реквием". Но это НЕ ТОТ памятник, и ставить его надо в другом месте. Может быть, у Черного моря, где она родилась, а может быть в царскосельском парке (мне бы там он понравился). Но не таким видела Ахматова этот памятник на этом месте.
"И пусть с неподвижных и бронзовых век, как слезы струится подтаявший снег..." дело не в снеге, в торжественности, безмерности того горя, перед которым гнутся горы... и которое переживала сама Ахматова.
В "Поэме без героя" есть строчки: "С той, какою была когда-то, / В ожерелии черных гранатов, / До долины Иосафата снова встретиться не хочу!" И не встретилась. А мы и наши потомки, благодаря этому памятнику, встретились.
Но почему эти строчки не заметила автор памятника, непонятно. И еще мне интересно, знала ли г-жа Додонова, что место для памятника определено, или она делала свою работу без привязки к месту?
Думаю, что ответственность за такой прокол у тех, кто отобрал именно этот памятник для площадки против "Крестов". Это так же, мягко говоря, неделикатно, как петь похоронные песни на свадьбе или плясать на поминках. Видно, что эта боль, которая выплеснулась в ахматовском "Реквиеме", их не задевает. Для этих чиновников или художников репрессии 30-50-х годов советского времени некий исторический факт,- как битва при Калке, где, как известно, пало много русичей, или убийство царевича Алексея... Под словами "сталинские репрессии" они в лучшем случае предполагают параграф в новом школьном учебнике(не читая его содержания. Этакий стершийся пятак - вроде бы он есть, но уверенности в этом нет. Конкретного реального смысла за словами "Репрессии" не стоит. Какое уж тут сочувствие?!
А, к слову сказать, только в одном Петербургском об-ве "Мемориал" более двух тысяч человек, у которых расстреляли одного или обоих родителей и, Российское правительство реабилитировало их за вынужденное сиротство (тоже факт для размышления!), а по распоряжению Петербургского ЗАКСа и лично губернатора им даже выплачивают какую-то "компенсацию"…
Почему эта боль не болит у тех, кто имеет какие-то рычаги власти??
Смею высказать догадку: Из-за репрессий 30-50-х годов, а точнее 20-50-х годов мы катастрофически уронили наш нравственный уровень, и сочувствовать чужому горю разучились, а за свое не признаем...
А есть и другая догадка: - Кому-то надо было "и невинность соблюсти, и капитал прибрести" - и памятник поставить, и не дать задуматься, вспомнить, посочувствовать или ужаснуться. Вот, мол, памятник хорошему (гонимому!) поэту поставили, и никаких напоминаний, ассоциаций! Как будто они запомнили только одну строчку Ахматовой: "Надо память до конца убить!" Может быть, кому-нибудь и надо, чтобы из памяти народной эта трагедия была вычеркнута. "Кто, мол, сказал, что Ахматову травили? что ее близких в тюрьме? Неправда! Ей памятник поставлен! Ее книги издают. О ней пишут". А какую жизнь прожила она, да и все ее поколение - об этом молчок, забыть, а по прошествии лет и вовсе не знать.
Где же были на том Совете (Городском? Художественном?) наши современные деятели культуры? Их тоже устраивает такое вопиющее попрание памяти поэта? Где ахматововеды, чей голос мог быть услышан? У нас в городе 2 музея Ахматовой (Фонтанный дом и в Автово). Где литературно-художественная общественность? Почему люди, принадлежащие к этой элите не возражали??
Памятник открыт, а за ним стоит Большая Ложь.
Анна Андреевна, вероятно, сказала бы свое сакраментальное:
"Со мной только так и бывает!"
Но не так уж все плохо, господа! На церемонии открытия памятника были немногочисленные группки молодежи, ко мне подошла какая-то юная фея и робко протянула бумажку. Это было приглашение придти на следующий день на журфак университета, где факультетский студенческий театр поставил спектакль по мотивам ахматовского "Реквиема". Я пошла и искренне порадовалась, увидев как эти молодые люди 18-19 лет прочувствовали всю народную трагедию, ее глубину. Как из их уст звучали ахматовские стихи, как они жгли душу, как вызывали слезы. Эти почти дети все поняли. Они играли так, будто это была трагедия не их прадедушек и прабабушек, а их собственная. Этот небольшой студенческий театр своим спектаклем смягчил тот горький осадок, который я унесла с общегородского торжества открытия памятника Ахматовой.
P.S. Хочется спросить, так ведь не знаю, кого: "Господа, вам не стыдно?"
|
|
|
|