Среди участников конференции, посвященной 100-летнему юбилею А.Ахматовой, была гостья из Австралии - Аманда Кейнз, урожденная Хейт. Читая русский перевод своего выступления, она сумела воскресить для слушателей атмосферу своих встреч с Анной Андреевной, донести до них тепло и любовь тех отношений, которые соединяли ее с поэтом. Ее обаяние подействовало на весь зал, когда Аманда кончила говорить, долго не стихали аплодисменты. Всего несколько человек в зале знали, каких усилий стоило ей путешествие из Сиднея в Москву. Она была тяжело больна, и жить ей оставалось всего два месяца.
Четверть века назад Аманда Хейт, тогда студентка Лондонского университета, собирала материалы для своей работы о творчестве Н. Гумилева. Естественно, встреча с А.Ахматовой казалась ей мало осуществимой мечтой, но эта встреча произошла. Осенью 1963 г. Аманда навестила Анну Андреевну, вскоре пришла еще раз, потом еще и еще. Приезжая в Россию, Аманда теперь регулярно навещала Анну Андреевну на Ордынке в Москве, в комаровской "Будке", на "Широкой" в Ленинграде. Изменилась тема ее работы, она обратилась теперь к изучению жизни и творчества самой Анны Андреевны. Каждый раз Аманда приносила новый список вопросов, накопившихся у нее между встречами, и Анна Андреевна то увлеченно, то терпеливо, то, сердясь и журя за наивность некоторых вопросов, наговаривала раз за разом ответы, полемизировала с критиками и мемуаристами, вспоминала эпизоды литературной жизни далеких и близких лет. Однажды Аманда забыла свой блокнот и очередные записи делала прямо на ладошке. Анна Андреевна заметила это, добродушно посмеялась над Амандой и потом часто, шутя, вспоминала этот эпизод.
Никто из иностранных ученых и литераторов, приезжавших тогда в Россию, не общался с Анной Ахматовой так часто и интенсивно, как Аманда. Анна Андреевна, увидев в ней своего биографа, сама стремилась как можно больше рассказать, утвердить свою точку зрения на некоторые события. Аманда много работала в библиотеках, архивах, встречалась с современниками и друзьями А. Ахматовой, жившими и в России, и за границей. Итогом этой многолетней работы стала книга "Anna Akhmatova. A Poetic Pilgrimage", изданная в 1976 г. Оксфордским университетом уже после смерти Анны Андреевны. Эта первая биографическая книга об Ахматовой представляет, несомненно, очень важную веху в изучении жизни и творчества поэта, многие ее страницы передают мысли, суждения и воспоминания самой Анны Андреевны. На нашем семейном экземпляре есть надпись: "Ирине Николаевне с любовью. Аманда".
В 1965 г. Анне Андреевне была присуждена почетная степень доктора Оксфордского университета, она была приглашена посетить Англию. Когда приготовления к английской поездке были в разгаре, Аманда прислала открытку из Дельф, где были строки, обращенные к Анне Андреевне: "У подножья Парнаса я думала о Вас".
Прозрачным майским вечером Анна Андреевна и я уезжали из Москвы. Мы ехали через всю Европу. Яблоневые сады окружали средневековые города с черепичными крышами. От окна было невозможно оторваться. Мелькали башни соборов и такие знакомые и недоступные раньше названия городов. Нам предстояли две сложных пересадки в Остенде - на морской паром и в Дувре - на поезд. Мы знали, что в Остенде нас должна встречать Аманда, и от этого было спокойнее. Она появилась в своем синем плаще, с золотой косой, и с этого момента все дорожные переживания отошли в сторону.
В Лондоне Анна Андреевна жила в небольшом номере отеля "Президент". Комната была вся уставлена розами; когда у нее было хорошее настроение, и приходил очередной гость с цветами, она говорила: "Я как в оранжерее", а если настроение пасмурное - гостя встречали слова: "Как на похоронах!" Цветов было так много, что мы, действительно, с трудом двигались по комнате. Среди гостей было много студентов Лондонского университета, друзей Аманды Хейт и учеников Питера Нормана - и милая Вера Фейс, и увлеченная русским авангардом Камила Грей, которая в это время устраивала выставку Родченко и писала работу о творчестве В. Хлебникова. Аманда помогала нам в наших повседневных заботах, делая это тактично, не назойливо.
Трудно передать ту заботу и внимание, которыми окружили Анну Андреевну в Англии Аманда и профессор Университета Питер Норман. Несколько дней, проведенных в общих заботах, сблизили меня с ней. Однажды мы стали представлять себе, как в старости будем вспоминать об этом времени, Анна Андреевна, заметив кусочек этой сцены, заставила нас разыграть ее еще раз перед ней, и мы шепелявя, сгорбившись, с трясущимися головами говорили друг другу: "А ты помнишь…" Все много смеялись, но потом Анна Андреевна сказала: "Все равно все будет не так…"
Уже вернувшись домой, А.А. отвечала на письма Аманды и Веры: "Милы мои просвещенные мореплавательницы! Как весело было мне вчера получить Ваши письма. Спасибо, что не забываете. Как раз вчера же, наконец, случилось великолепное пышное лето с лапис-лазурным небом, томно веющим зефиром и пышно цветущим вереском.
Я все чаще вспоминаю или вернее ощущаю Англию, и мне кажется, что я из нее как-то не совсем уехала. Наоборот, Париж мерещится тем последним перед пробуждением сном, когда человек втайне знает, что все это неправда и из одной вежливости с кем-то разговаривает. Чувство, наверное известное всем людям, а лучше всех Кафке.
Как я рада, что нашему милому Питеру лучше. Пусть бережет себя. Были ли Вы у Саломеи? - Я получила от нее хорошее письмо. Через несколько дней выйдет моя книга "Бег времени", и у меня станет меньше забот…"
27 февраля 1966 г. Аманда отправила из Лондона два письма, одно Анне Андреевне, другое - мне. Они пришли на Ордынку 10 марта, в тот день, когда мы хоронили Анну Андреевну в Комарове. В своих письмах Аманда писала о планах приезда в Москву. Зная, что Анна Андреевна собиралась в подмосковный санаторий, Аманда писала мне: "Очень боюсь не видеть Анну Андреевну. Если она больше 40 км от Москвы". Аманда имела в виду, конечно, ограничения в передвижении для иностранцев, но первая фраза оказалась пророческой.
Четверть века назад Аманда Хейт, тогда студентка Лондонского университета, собирала материалы для своей работы о творчестве Н. Гумилева. Естественно, встреча с А.Ахматовой казалась ей мало осуществимой мечтой, но эта встреча произошла. Осенью 1963 г. Аманда навестила Анну Андреевну, вскоре пришла еще раз, потом еще и еще. Приезжая в Россию, Аманда теперь регулярно навещала Анну Андреевну на Ордынке в Москве, в комаровской "Будке", на "Широкой" в Ленинграде. Изменилась тема ее работы, она обратилась теперь к изучению жизни и творчества самой Анны Андреевны. Каждый раз Аманда приносила новый список вопросов, накопившихся у нее между встречами, и Анна Андреевна то увлеченно, то терпеливо, то, сердясь и журя за наивность некоторых вопросов, наговаривала раз за разом ответы, полемизировала с критиками и мемуаристами, вспоминала эпизоды литературной жизни далеких и близких лет. Однажды Аманда забыла свой блокнот и очередные записи делала прямо на ладошке. Анна Андреевна заметила это, добродушно посмеялась над Амандой и потом часто, шутя, вспоминала этот эпизод.
Никто из иностранных ученых и литераторов, приезжавших тогда в Россию, не общался с Анной Ахматовой так часто и интенсивно, как Аманда. Анна Андреевна, увидев в ней своего биографа, сама стремилась как можно больше рассказать, утвердить свою точку зрения на некоторые события. Аманда много работала в библиотеках, архивах, встречалась с современниками и друзьями А. Ахматовой, жившими и в России, и за границей. Итогом этой многолетней работы стала книга "Anna Akhmatova. A Poetic Pilgrimage", изданная в 1976 г. Оксфордским университетом уже после смерти Анны Андреевны. Эта первая биографическая книга об Ахматовой представляет, несомненно, очень важную веху в изучении жизни и творчества поэта, многие ее страницы передают мысли, суждения и воспоминания самой Анны Андреевны. На нашем семейном экземпляре есть надпись: "Ирине Николаевне с любовью. Аманда".
В 1965 г. Анне Андреевне была присуждена почетная степень доктора Оксфордского университета, она была приглашена посетить Англию. Когда приготовления к английской поездке были в разгаре, Аманда прислала открытку из Дельф, где были строки, обращенные к Анне Андреевне: "У подножья Парнаса я думала о Вас".
Прозрачным майским вечером Анна Андреевна и я уезжали из Москвы. Мы ехали через всю Европу. Яблоневые сады окружали средневековые города с черепичными крышами. От окна было невозможно оторваться. Мелькали башни соборов и такие знакомые и недоступные раньше названия городов. Нам предстояли две сложных пересадки в Остенде - на морской паром и в Дувре - на поезд. Мы знали, что в Остенде нас должна встречать Аманда, и от этого было спокойнее. Она появилась в своем синем плаще, с золотой косой, и с этого момента все дорожные переживания отошли в сторону.
В Лондоне Анна Андреевна жила в небольшом номере отеля "Президент". Комната была вся уставлена розами; когда у нее было хорошее настроение, и приходил очередной гость с цветами, она говорила: "Я как в оранжерее", а если настроение пасмурное - гостя встречали слова: "Как на похоронах!" Цветов было так много, что мы, действительно, с трудом двигались по комнате. Среди гостей было много студентов Лондонского университета, друзей Аманды Хейт и учеников Питера Нормана - и милая Вера Фейс, и увлеченная русским авангардом Камила Грей, которая в это время устраивала выставку Родченко и писала работу о творчестве В. Хлебникова. Аманда помогала нам в наших повседневных заботах, делая это тактично, не назойливо.
Трудно передать ту заботу и внимание, которыми окружили Анну Андреевну в Англии Аманда и профессор Университета Питер Норман. Несколько дней, проведенных в общих заботах, сблизили меня с ней. Однажды мы стали представлять себе, как в старости будем вспоминать об этом времени, Анна Андреевна, заметив кусочек этой сцены, заставила нас разыграть ее еще раз перед ней, и мы шепелявя, сгорбившись, с трясущимися головами говорили друг другу: "А ты помнишь…" Все много смеялись, но потом Анна Андреевна сказала: "Все равно все будет не так…"
Уже вернувшись домой, А.А. отвечала на письма Аманды и Веры: "Милы мои просвещенные мореплавательницы! Как весело было мне вчера получить Ваши письма. Спасибо, что не забываете. Как раз вчера же, наконец, случилось великолепное пышное лето с лапис-лазурным небом, томно веющим зефиром и пышно цветущим вереском.
Я все чаще вспоминаю или вернее ощущаю Англию, и мне кажется, что я из нее как-то не совсем уехала. Наоборот, Париж мерещится тем последним перед пробуждением сном, когда человек втайне знает, что все это неправда и из одной вежливости с кем-то разговаривает. Чувство, наверное известное всем людям, а лучше всех Кафке.
Как я рада, что нашему милому Питеру лучше. Пусть бережет себя. Были ли Вы у Саломеи? - Я получила от нее хорошее письмо. Через несколько дней выйдет моя книга "Бег времени", и у меня станет меньше забот…"
27 февраля 1966 г. Аманда отправила из Лондона два письма, одно Анне Андреевне, другое - мне. Они пришли на Ордынку 10 марта, в тот день, когда мы хоронили Анну Андреевну в Комарове. В своих письмах Аманда писала о планах приезда в Москву. Зная, что Анна Андреевна собиралась в подмосковный санаторий, Аманда писала мне: "Очень боюсь не видеть Анну Андреевну. Если она больше 40 км от Москвы". Аманда имела в виду, конечно, ограничения в передвижении для иностранцев, но первая фраза оказалась пророческой.
1990
|
|
|
|