1. Тема времени у Ахматовой, в некоторых существенных чертах давно уже рассмотренная в специальной монографии голландского исследователя Кейса Верхейля, предстает, с одной стороны, как часть общей проблематики времени у больших писателей и ученых нашего столетия, с другой же стороны, может быть соотнесена с важными особенностями всего личного склада Ахматовой, В первом смысле тема не перестает быть весьма общей, во втором же связывается, напротив, с индивидуальными чертами поэта и с внутренней биографией Ахматовой.     2. Ахматова, во всяком случае в последние десятилетия своей жизни, не чужда была интереса к новейшим физическим теориям. Поэтому не будет натяжкой, если мы соотнесем то сугубо субъективное переживание времени, которым окрашены ее "Элегии" и "Поэма без героя", с преобразованием самой категории времени, чем, как об этом уже приходилось писать, характеризуются все главные направления искусства и науки ХХ-го века. Быть может, всего отчетливее эти черты отношения ко времени у поздней Ахматовой были видны в уничтоженной позднее пьесе "Энума Элиш" и в частично ее продолжающем "Прологе, или Сне во Сне".     3. Как в названных произведениях Ахматовой, так и в некоторых (по-видимому, в конце ее жизни ставших крайне редкими) состояниях ее сознания, отчасти в этих (и других,) ее произведениях отраженных, ей удавалось достичь достаточно свободного движения во времени не только по отношению к прошлому (которым она преимущественно была занята в элегиях и поэме), но и применительно к будущему. Это и символизируется введением особого персонажа, называемого "Гость из будущего".     4. В той мере, в какой речь идет о письменных поэтических или драматических текстах Ахматовой или же об ее устных высказываниях провидческого (пророческого характера, которые она продолжала помнить на протяжении всей своей жизни, в силе остается подхваченное Р.О. Якобсоном утверждение Пирса о связи будущего времени со словом-символом. Вероятно, имеет смысл различать следующие случаи. Во-первых, посредством словесного текста может быть построен некоторый общий план поведения человека в будущем или его биографии. Из ранних текстов самой Ахматовой наиболее убедительный пример представляет стихотворение "Дай мне долгие годы недуга". Но часть биографических предсказаний, содержащихся в этом тексте, не зависела от воли написавшего (или соответственно произнесшего) его и поэтому относится скорее ко второму случаю: во-вторых, с помощью слов может быть передан общий очерк будущего иногда с подробным расписанием последовательности событий, как в рассказе Сэлинджера, герой которого заранее знает о своей гибели. Именно такого рода предсказание или предвидение будущего связывается с традиционными представлениями о пророчестве. При этом, хотя будущее описывается с помощью словесного текста, лежащая в его основе картина будущей жизни описываемого человека (или группы людей) скорее может быть соотнесена с работой правого полушария, как это и предполагается в работах Т.А. Доброхотовой и Н.Н. Брагиной, по этой причине привлекших внимание Р. Якобсона (тогда как интересовавшее его же развитие Пирсовской модели в нейросемиотическом плане указывает на роль левого полушария для построения будущего, что близко и к идеям физиологии активности И.А. Бернштейна). Отдельной проблемой остается то, в какой степени сделанный прогноз или предвидение этого рода может повлиять на организм человека, как это вероятно по отношению к С.М. Эйзенштейну, умершему в соответствии с предсказанием о том, что он скончается в 50-летнем возрасте, о котором он (по свидетельствам очевидцев) вспоминал по мере приближения этого срока (вариант этой ситуации по отношению к убийству Цезаря использован в пьесе Шекспира). Некоторые традиционные категории античных представлений о судьбе, роке и возможностях предсказания могут быть переинтерпретированы с этой точки зрения в нейросемиотических терминах (отчасти и в соответствии с концепциями, изложенными в книгах Давиденкова и Джейнза). Вместе с тем роль суеверия в предсказаниях этого типа (скажем, сыгравших определенную роль в судьбе Пушкина и отразившихся в таких его текстах, как "Песнь о вещем Олеге") может быть представлена как ориентация на случайный знак, приобретающий определенное значение лишь в контексте данной ситуации. В этом смысле семиотика предсказаний имеет общие черты с исследованием роли метонимий, в частности, у поздней Ахматовой в сопоставлении с ранними ее произведениями, вместе с тем интересно и соотношение словесных и искусственных математических знаков будущего, в частности, у Хлебникова и Кондратьева.     В-третьих, словесный текст может описывать нерасчлененно (в отличие от второго случая) достаточно целостную картину, происходящую в будущем, как это, по-видимому, имело место в пьесе "Энума Элиш" и в видении после тифозного бреда, которое было у Ахматовой и послужило импульсом для написания пьесы. Как и во втором случае, речь идет, по-видимому, в основном о результатах работы правого полушария (название пьесы "Сон во Сне" оправдано и в том отношении, что сны, в том числе и пророческие, связаны с теми же процессами и зонами мозга,). Но в отличие от второго случая в третьем нет последовательного разделения и словесного обозначения разных этапов: предсказывается целиком некоторая картина, а не последовательность эпизодов, следующих друг за другом во времени.     5. Судя по данным древневосточных, античных и средневековых текстов, способности к подобным предсказаниям были достаточно развиты у отдельных индивидов и поощрялись социальными установлениями обществ, ориентированных на исполнение словесных предсказаний (как это было во многих древневосточных традициях, повлиявших на позднейшие, ср. роль этрусских гаданий для римлян и т.п.). В таких сочинениях Ренессансной поры, как роман Рабле, оракул уже превращается в традиционный символ, подлежащий гротескному травестированию. Степень серьезности восприятия или комического осмысления таких символов может быть одной из бесспорных семиотических характеристик целых эпох или отдельных периодов в развитии писателя в том числе и у Ахматовой, иронический аспект суждений которой по поводу предсказаний будущего тоже всегда следует иметь в виду.