Число упоминаний Белого зала в "Поэме без героя" наводит на мысль о какой-то специальной - большей, чем место действия - роли его в поэме. Только в первой главе он назван трижды: "Белый зеркальный зал", "Белый зал" - столбиком напротив текста [хотя место действия не менялось после первой ремарки] и "Белый [зеркальный] зал". К последнему слову примечание автора: "Зал - Белый зеркальный зал … в Фонтанном Доме, через площадку от квартиры автора". Настойчивость, с которой автор отсылает нас туда, в Белый зал, и даже заботливо сообщает адрес, позволила надеяться найти в этом зале один из ключей к дешифровке поэмы.
Темным вечером "с фонарем" ["связка ключей" была в руках у директора музея А.А. Ахматовой в Фонтанном Доме Н.И. Поповой, любезно представившей мне эту возможность] я пришла туда проверить свои догадки. Меленькая дверь "через площадку от квартиры автора" вводит нас в Белый зал - удлиненное прямоугольное помещение площадью 213 кв. м и высотой около 9 м. Вдоль левой длинной стены во всю её высоту расположены одно под другим семь больших и семь малых зеркал. На правой стене напротив больших зеркал - семь точно таких же проемов. Пять из них - окна, предпоследний - стенной шкаф с внутренней и внешней зеркальными поверхностями, последний - зеркальная дверь главного входа. В верхнем ярусе этой стены - семь окон, симметричных верхним малым зеркалам противоположной стены. В верхних частях торцовых стен - по пять малых зеркал друг напротив друга. Всего в зале 26 зеркал [или 27 - если считать заднюю стенку - "дно" - стенного шкафа. В этом месте зала ты оказываешься в фокусе трех зеркал: "у шкатулки ж тройное дно"]. В простенках длинных стен - по шесть кронштейнов, на которых висели хрустальные люстры ["в хрустале утонуло пламя"]. Еще на пороге Белого зала обнаруживаешь, что каждая деталь здесь требует "своего" - ахматовского! - имени и описания. Так бывает в музее, когда поэтический образ возвращается к исходному предмету ["сору"], его породившему. Противостояние [точнее "противовисение"] зеркал в Белом зале иначе, как строчками "Только зеркало зеркалу снится, / Тишина тишину сторожит" описать невозможно: если нижние большие зеркала могут быть свидетелями [а когда повезет, и участниками] другой жизни, то зеркала верхнего яруса видят только друг друга. "В окне призрак оснеженного клена" возникает благодаря отражению окна с реальным кленом в противорасположенном зеркале. На такое "овеществление" "напрашиваются" и многие другие строки поэмы. Вот лишь несколько примеров: "Их голоса я слышу ..., когда читаю поэму вслух", "Я сама, как тень на пороге", "Звук шагов, тех, которых нету", / По сияющему паркету / И сигары синий дымок. / И по всех зеркалах отразился / Человек ..." [напоминаю, что именно напротив этих строк написано столбиком большим буквами: БЕЛЫЙ ЗАЛ]; "Что какая-то лишняя тень / Среди них "без лица и названья" / Зетесалась ...", "Это гость зазеркальный? Или / То, что вдруг мелькнуло в окне ...", "Афродиты возникли из пены, / Шевельнулись в стекле Елены", "Она же [а может быть - ее тень]", "Звук оркестра, как с того света, / Тень чего-то мелькнула где-то/", "О том, что мерещится в зеркалах, лучше не думать", "Все надеялась я, что мило / Белой залы ..." и т.д., и т.п. Особенно интересным может оказаться прочтение "глазами из Белого зала" строфы [по мнению многих ахматововедов "весьма загадочной], вписанной на полях одного из авторизованных списков поэмы: "Вот беда в чем, о дорогая, / Рядом с этой идет другая, / Слышишь легкий шаг и сухой, - / А где голос мой и где эхо, / Кто рыдает, кто пьян от смеха / И которая тень другой?". Кажется очевидным, что ДРУГАЯ - это сама героиня [Х2, как назвала своего двойника Ахматова в незаконченной пьесе "Пролог"] идет вдоль Белого зала и последовательно [а в конце зала и одновременно - что особенно страшно!] отражается во всех его зеркалах. При таком количестве отражений очень трудно определить, сам ли человек отражается, его ли тень - или в помещении этом есть и посторонний. Особенно это непонятно и жутко ночью в темноте: во истину "вот беда в чем". Это не исключает, конечно, последующих толкований ДРУГОЙ [Например, как музыки]. Я же говорю о РЕАЛЬНОМ ПРООБРАЗЕ этой ДРУГОЙ. То же относится и ко всем приведенным выше примерам. В Белом зале оказалось возможным найти и отождествить того, кто "не отличает плачущего от смеющегося". Это - ЭХО, вторящее как рыданию, так и хохоту одним и тем же "синтетическим" раскатом. Если это так, то строчки "Я аукалась с дальним эхом / Неуместным смущая смехом" - смехом, противоречащим всей эмоциональной окраске поэмы вообще - и ее эпилога, в частности - могут быть поняты как рыдания автора, которые эхо превращает в смех. Вообще возникает ощущение, что источник сюрреализма, которым наполнен воздух "Поэмы без героя", - Белый зал - Ахматова описала скорее гиперреалистически: "лишние тени" УЖЕ жили в его зеркалах и "Голос-эхо", как заика, повторял каждое слово" Отголосками "эхо-повторов" в поэме можно считать "Вздор, вздор, вздор!" или "Не дари, не дари мне", А в "попутчице поэмы" - пьесе "Пролог" восприятие эха как звукового эквивалента зеркала и изображение его голоса в тексте в виде повторов воплощено в диалоге: "Фрося. У нас все можно. Голос-эхо. Все можно. Обе женщины в ужасе. Из зеркала выходит двойник X". Зеркало и эхo - все отражая, но ни на что не отвечая - оставляют человека с его вопросами в мире одного. Сочетание замкнутого пространства зеркал с возникающим в нем эхом создает ощущение отчаяния. И все это есть в самом Белом зале. Ахматовские метафоры, которые вы можете ему предложить. Белый зал немедленно возвращает в реалистические свои детали. Иначе говоря: метафоры эти СОЗДАНЫ САМИМ БЕЛЫМ ЗАЛОМ, а Ахматовой в поэме ИСПОЛЬЗОВАНЫ ГОТОВЫМИ ["так и знай, обвинят в плагиате"]. И тогда строчки "Я зеркальным письмом пишу, / И другой мне дороги нету - / Чудом я набрала на эту, / И расстаться с ней не спешу" - и есть описание такого "плагиата".