Как показала О. Фрейденберг, архаическая греческая лирика является ролевой: автор отождествляется в ней с участником предполагаемой (стандартной) ситуации. В этой связи возникает вопрос о "женской лирике", само название которой указывает на жизненную роль автора.     Традиционно-женским праздником в Греции были Адонии, соединявшие черты свадебного и похоронного обряда. Женский хор воспевал красоту возлюбленного Афродиты и "свидетельствовал" о его смерти (ср. у Ахматовой: Слава тебе безысходная боль! Умер вчера сероглазый король). Миф об Адонисе типологически родствен "эндогамным" сюжетам, демонстрирующим "недооценку" брачных отношений. Нарушение брачной функции перемещает героя в сферу природной автохтонности (мифы о Нарциссе, Кипарисе, Гиацинте). В случае инцеста наказанию подвергается героиня, которая превращается в иву, рябину, волчеягодник (дафна), лавровое или мирровое дерево. Во всех этих метаморфозах сигналом эндогамии является некий фасцинируюший признак (яркий цвет, терпкий вкус, пряный запах).     С другой стороны, любовь богини к смертному выявляет экзогамную основу сюжета. Влечение к незрелому юноше сближает Aфродиту с Федрой, полюбившей своего пасынка Ипполита. Федра воплощает стихийную женскую силу, приводящую к нарушению брачных установлений. Средством укрощения этой силы является превращение в камень (мифы о Ниобее, Анаксарете и Скилле, Томпсон: № 303, 516).     Таким образом, в мифе об Адонисе (Ипполите) заложены два сюжета - беззаконной любви и безответной любви, каждый из которых заканчивается гибелью (преображением) героя. Эти сюжеты объединяются в ситуации парной метаморфозы, или разлуки-метаморфозы - преображении обоих героев (Афродита "застывает" над трупом Адониса). Эта ситуация характерна и для Ахматовой. О ней свидетельствуют серии примет, рассеянных в ее лирике:     а) трагическая любовь к "мальчику": Прости меня мальчик веселый, что я принесла тебе смерть; Мальчик сказал мне: "Как это больно! и мальчика очень жаль; Я сошла с ума, о мальчик странный."     б) сигналы эндогамной метаморфозы: И окровавлены кусты неспешно зреющей рябины; И никнет гроздь рябины желто-красной; И только красный тюльпан, тюльпан у тебя в петлице; И белые нарциссы на столе. И красное вино в бокале плоском; И в Библии красный кленовый лист заложен на Песне Песней; Ива, дерево русалок; Цветов и неживых вещей приятен запах в этом доме.     в) окаменение героини: Холодный, белый, подожди, Я тоже мраморною стану; Но каменным сделалось сердце мое; И упало каменное слово на мою еще живую грудь; И холоднее льда уста мои. Этот ролевой мотив воплощается в позиции автора: подразумевается, что повествование ведется после метаморфозы или одновременно с ней. Отсюда "поэтика обезболивания" (А. Жолковский), "уход в молчание" (любовное молчание, чудесная немота), "загробный" тембр декламации.     г) сублимированный контакт превращенных форм ("вторая встреча"): И на медном плече кифареда красногрудая птичка сидит% На умывальнике моем позеленела медь. Но так играет луч на нем…; Играли на ее плечах лучи скудеющего света; Постояла в золотой пыли; И две большие стрекозы на ржавом чугуне ограды; И пусть с неподвижных и бронзовых век как слезы струится подтаявший снег; И каменным стал другой на площади оснеженной. Поскольку превращенные формы замещают героев, контакт этих форм означает "невстоечу" героев.     "Превращение", которое подразумевается в этих примерах, противоположно христианскому "преосуществлению": это не деификация, а реификация. Вещь у Ахматовой - это след (в смысле Ж.Дерриды): она обозначает "неприсутствие" того, кто этот след оставил. Застывшим следом является также стих и память (ты превращен в мое воспоминанье). Свойства следа - длительность и пустование. Сферой этой длительности является день (ночь освобождает голоса и становится ареной диалога).     Источники мифа Ахматовой - поэзия Пушкина и А. Шенье (стихотворения о любви девы к юноше-андрогину), "Русалочка" Андерсена, "Портрет Дориана Грея" О.Уайльда. Андрогинность и нарциссизм воплощаются в лирическом герое Блока.     Главным открытием Ахматовой было ролевое воплощение мифа - самоотчуждение авторского "Я". Ахматовская "роль" была замечена современниками - Мандельштам посвящает ей стихотворение о Федре со строками: Спадая с плеч, окаменела ложно-классическая шаль. Превращение в камень постигает героиню пародийной драмы Хлебникова "Маркиза Дэзес": Но я окаменела в знаке любви и прощания. Учитывая другие портретные черты этого образа, можно считать его прототипом Ахматову.