Переводы
с белорусского языка

Максим Лужанин

Верблюжий караван

Тяжко сердцу прожить трое суток без ветки зеленой,
Нет ни вербы в пути, ни ольхи, ни березы, ни клена!

Трое суток дорога бежит, и, повсюду чернея,
скасаул сковзь пески продирается лапой своею,

Я его не корю: его ветки, что сухи и цепки,
Как железо, как дуб вековой наш, и тверды и крепки,

А посадишь сосну - она сразу погибнет от зноя,
И не думай, что здесь деревцо ты взлелеешь другое.

Степь пуста. Волны моря песков недвижимы,
Неожиданно желтый бугор закачался над ними.

Он проходит, двугорбый, и кажется здесь великаном,
Что выходит навстречу неистовым вихрям песчаным.

Показался второй. Вот и третий за ним. Чередою
По пустыне идут, шевеля мохнатой губою.

О двугорбый верблюд, казахстанский корабль пустыни,
Добрым словом с тобой довелось перемолвиться ныне.

Может, шел ты вчера над рекою Или средь тумана,
Возле стен городов, что стоят со времен Чингисхана.

А я помню другое: недавно, дружище горбатый,
Вместе с нашим конем нес ты славную службу солдата.

Отдохнувши чуть-чуть, по команде вставал на колени,
Поднимал наши грузы и нес по пескам и каменьям.

От сибирских снегов до скалистых тянь-шанских отрогов
След верблюжьих копыт на военных не стерся дорогах.

Ты сегодня идешь по широким песчаным ложбинам,
Там, где нету пути, где хрипят, где буксуют машины.

Соль и рис ты везешь и тюки ароматного чая,
В отдаленных велениях люди тебя поджидают.

Там копают каналы, там новые плещутся реки,
Чтоб вода и земля помогали в труде человеку.

Нашей встрече - конец! Так спасибо, товарищь, за службу!
Быстро поезд идет. Караван исчезает верблюжий.

Но я вспомню его, когда вновь за Березой-рекою
Мне замашет береза зеленою тонкой рукою.

Вечная жизнь

Морозный день. Санкт-Петербург. Гулянье.
В последний раз осмотрен пистолет.
И к Черной речке быстро мчатся сани.
Что будет там? Не ведает поэт.

Блеснул огонь, и, пулею сраженный,
Упал певец. Закрыл глаза туман.
Он привстает: он словно бьет в корону, -
Наемник ранен, жаль - не сам тиран!

И забытье... Сугробы снеговые...
Под шелест хвой, под ветками берез,
Как будто вдаль он едет по России,
А слава вслед - не утирая слез.
Его друзья на каторге, в неволе,
И всюду воздух каторжных казарм:
И он невольник, хоть живет на воле, -
За ним следит увенчанный жандарм.

И вот минуты скорбного прощанья...
Он просит: "Выше!" (Это смерти мгла...)
О жизнь, прости!
Теперь жены рыданья
Не оживят покой его чела.

"Все опечатать!" - царь повелевает:
Он хочет, чтобы голос онемел.
Вот гроб несут.
Но гений продолжает
Свой путь в века и будет сотни дел.

Новый город

Два пути пришли сюда,
На скрещенье улиц новых.
И повисли провода
На больших столбах сосновых.

Вдоль шоссе они ведут,
Не смолкая, разговоры,
Вести светлые несут,
Что построен новый город.

И отряды тракторов
Там гордятся мастерами,
А бригады мастеров
Так же горды тракторами.

Город радостный возник,
Свежей кладкою светлея,
Хоть и молод, а велик
Силой крепнущей своею.

Он глядит из-под руки,
Словно дали измеряет,
Он встает из-за реки
И к столице подступает.

А она идет встречать,
Чтоб приветить словом лучшим.
Молвит брату:
"Добрый час!"
Говорит:
"Расти могучим!"

Поступь юноши тверда,
Он вступает на подмостки,
Повстречались города
На знакомом перекрестке.

С этой радостью в сердцах
Мы и грядущее взглянули
В побратимах-городах,
На скрещенье светлых улиц.

Владимир Дубовка

* * *
Клены в пальцах своих золотых
держат осень с ее красотою.
Осень властвует в рощах густых,
ограждаясь листвой золотою.

Клен роняет листок за листком,
плачет чайкой печальное эхо.
А в орешнике своист и разгром,
на кустах ни листка, ни ореха.

Листья с шумом на землю легли,
ветер их раскидал по вселенной.
Но весной на просторы земли
возвратится краса непременно.

Засияет опять небосвод,
и мечты полетят на приволье.
Нам надеджы весна принесет
в синем, шитом шелками подоле.

Осень выплачет слезоньки все,
чтобы люди их больше не знали,
чтоб в лазурной небесной красе
вовсе не было места печали.

Красота возратится назад,
на земле ей ничто не помеха.
Отшумит, отойдет листопад,
и рассыплется грустное эхо...

Думы летят

Думы летят, как депеши без адреса,
Может, от грусти, а может, и с радости.

С тем повстречаются, с тем попрощаются.
Вечер ли это, иль утро кончается?

Строчками скромными, тихо, по малости,
Выплещу молодость... много ль осталось-то?

Век вековать у меня - невозможно ей,
Вот и становится голос тревожнее.

Мыслью одной утешаюсь в тревоге я:
Честно и прямо иду по дороге я.

С братом - по-братски, по-вражески - с ворогом.
Это ли, друг мой, не важно, не дорого?

Если работаю - с жаром работаю.
К светлому тянется сердце с охотою.

Пусть они плачутся, ветры осенние,
Поле опять возродится в цветении,

И победит их стенанья тягучие
Девичья песнь - изо всех наилучшая.

Может, не так? Но открыто для солнышка
Каждое сердце до самого донышка!

Строчками тихими, строчками скромными
Силы земли воспою неуемные...

Думы летят, как депеши без адреса,
Много в них грусти, еще больше - радости.