Максим Лужанин
Верблюжий караван

Тяжко сердцу прожить трое суток без ветки зеленой,
Нет ни вербы в пути, ни ольхи, ни березы, ни клена!

Трое суток дорога бежит, и, повсюду чернея,
скасаул сковзь пески продирается лапой своею,

Я его не корю: его ветки, что сухи и цепки,
Как железо, как дуб вековой наш, и тверды и крепки,

А посадишь сосну - она сразу погибнет от зноя,
И не думай, что здесь деревцо ты взлелеешь другое.

Степь пуста. Волны моря песков недвижимы,
Неожиданно желтый бугор закачался над ними.

Он проходит, двугорбый, и кажется здесь великаном,
Что выходит навстречу неистовым вихрям песчаным.

Показался второй. Вот и третий за ним. Чередою
По пустыне идут, шевеля мохнатой губою.

О двугорбый верблюд, казахстанский корабль пустыни,
Добрым словом с тобой довелось перемолвиться ныне.

Может, шел ты вчера над рекою Или средь тумана,
Возле стен городов, что стоят со времен Чингисхана.

А я помню другое: недавно, дружище горбатый,
Вместе с нашим конем нес ты славную службу солдата.

Отдохнувши чуть-чуть, по команде вставал на колени,
Поднимал наши грузы и нес по пескам и каменьям.

От сибирских снегов до скалистых тянь-шанских отрогов
След верблюжьих копыт на военных не стерся дорогах.

Ты сегодня идешь по широким песчаным ложбинам,
Там, где нету пути, где хрипят, где буксуют машины.

Соль и рис ты везешь и тюки ароматного чая,
В отдаленных велениях люди тебя поджидают.

Там копают каналы, там новые плещутся реки,
Чтоб вода и земля помогали в труде человеку.

Нашей встрече - конец! Так спасибо, товарищь, за службу!
Быстро поезд идет. Караван исчезает верблюжий.

Но я вспомню его, когда вновь за Березой-рекою
Мне замашет береза зеленою тонкой рукою.