Переводы с идиш

Перец Маркиш

Осень

Там листья не шуршат в таинственной тревоге,
А, скрючившись, легли и дремлют на ветру,
Но вот один со сна поплелся по дороге,
Как золотая мышь искать свою нору.

И сад не сторожат пусть входит кто захочет,
Там вихри, холод, дождь, секущий и косой,
И никого. Печаль одна здесь слезы точит,
Но вдруг жужжанье слух улавливает мой.

Пчела спешит пешком по рыхлому песочку,
Тяжелым обручем пчелиный сжат живот,
И так она ползет чрез пень и через кочку
И судорожно вдруг на голову встает,

И крылышки свои вдруг задирает криво,
Как зонтик сломанный, они теперь торчат,
И смерть уже слышна в жужжанье торопливом...
На осень тишина переезжает в сад.

1948

Забота

Лишь только луч цветка коснется, щекоча,
А ветерок, кусты взъерошив, захохочет,
Как, крылья подоткнув, кузнечик сгоряча
У наковаленки своей уже хлопочет.

Усами жесткими он грозно шевелит,
Усы в ногах снуют с зеленым нетерпеньем,
А мошкаре лесной стрекочет он, сердит:
Мне надобно ковать! Отстаньте с вашим пеньем!

Кузнечик прыгает какая суета,
От кустика к цветку легко перелетая,
Травинку хилую догонит у куста
И спросит: Припаять? Работа не простая!

Впивается его зовущий молот сам
Во множество забот, звенящих и летучих.
Кузнечик приумолк. И вновь к своим трудам
Вернется он, когда блеснет заря сквозь тучи.

Твоя слеза

                                          Э.Л.
Твой взор меня смиряет и гнетет
И голову мою к земле склоняет,
Когда тоскою искривлен твой рот
И дрожь слезы в твоих глазах мерцает.

Слеза набухнув, блещет, и она
Вот-вот прольется через край, крупнея,
Но там не я вина отражена,
Молчит слеза, таить печаль умея.

Она не падает с твоих ресниц,
Но остается между век дрожащей.
В ней мир выходит из своих границ,
А в глубине растет зрачок блестящий.

1948

* * *
                                Давиду Бергельсону
Приходит час ночной ко мне,
Всех тише и грустней,
Побыть со мной наедине...

Вот окна всё синей, синей,
Уходят стены. Вкруг меня
Один простор ночной.
И обувь сбрасываю я,
Чтоб шаг не слышать свой.
Я на глаза свои кладу
Вечерний синий свет
И всё шепчу в ночном чаду:
Тоска, меня здесь нет!..

И в угол прячусь я пустой,
И руки прячу я,
От скуки медленно за мной
Ползет тоска моя.
И пальцами она слегка
Моих коснулась скул,
И вот уж призрак твой, тоска,
К моей груди прильнул.

Чтобы мою отведать кровь,
Она колдует вновь и вновь.
Но прижимаю к косяку
Незримый силуэт
И всё шепчу, кляня тоску:
Тоска, меня здесь нет!

1917

* * *
Ты никогда еще так не была свежа,
Как ранней осенью, почти совсем зеленой.
Вот ветер за тобой погнался, весь дрожа,
И поцелуй сорвал, роняя листья клена.

Ты пахнешь камышом, продрогшим на ветру,
И спелым яблоком - осенней негой сада!
Я сбитый ветром лист взволнованно беру
И целовать тебя хочу, моя услада.

Брожу растерянно и что-то бормочу.
Какая в этих днях неслыханная сила!
Мне ветер сердце дал и взял мое. Хочу,
Чтоб ты мне сердце подарила.

1917

В третий раз

Прочь, дурень ветерок! Не спрашивай - куда!
Дорога горная здесь колдовски петляет.
Машина, мчись вперед, свободою горда!
Встречает ветер нас, а солнце провожает.

Пространств распахнутых здесь не охватит взор,
И солнце на полях, как на стекле, блистает,
Ярясь, кидается прибой на локти гор,
Над ними облаков клубящаяся стая.

А в небе надо мной такая синева, -
Мне замок золотой мерещится под нею!
Вверх задирается невольно голова,
И раскрываются глаза мои жаднее.

Я видеть всё хочу! Там тоже что-то есть!
О жажда, ты всегда, как небо, бесконечна.
Вот ширится оно - его пространств не счесть, -
Как гимн, могучее и молодое вечно!

А ветер выкрики глотает на лету,
И я с прозрачностью как в битвах рукопашных.
Машина к счастью мчит, и эту быстроту
Пронизывает вихрь на поворотах страшных.

Со взглядом - в пропасти, с угрозою шальной,
Чтоб услыхать гудок летящего навстречу!
И налетает шум упругою волной,
Там белизна платков и радостные речи.

Так в третий раз зарю мы поднялись встречать,
Да, в третий раз встречать у вод зеленых Рицы,
Но мало этого! Пусть через год опять
Здесь наши встретятся шаги и наши лица!

1947

Твой взгляд

                                                                      Э.Л.
За счастьем призрачным бродя во мгле безбрежной,
Унижен, возвращусь туда, где только ты.
О том, каким я стал, твой взор расскажет нежный,
Мне ласково блеснув с нежданной высоты.

И есть лучистый свет в твоем прекрасном взоре,
Что позволяет мне не опускать глаза
В тот час, когда душа свое оплачет горе
И по щеке течет раскаянья слеза.

Пускай гоняюсь я за призраком летучим.
Всё чаще и светлей мои пути к тебе,
И сердце шлю тебе через моря и кручи,
Хотя даю обжечь себя чужой судьбе.

1948

* * *
Идет этот день с золотым решетом,
И солнце дрожит в решете золотом,

И сеется солнечный свет с высоты
И вдруг зажигает в долине цветы.

А может быть, день только чудится мне?
А может быть, день только вижу во сне?

Не ночи ль серебряное колдовство
Навеяло, наворожило его?

Ночною прохладой наполнилась грудь,
Трепещет на море серебряный путь,

От края до края струится сквозь мрак...
К тебе я приду и скажу тебе так:

- Разбиты преграды, свободны пути, -
По водам, по воздуху можем идти.

Свое и чужое теперь ни к чему,
Легко, как рубашку, печаль я сниму.

Пойду я серебряной этой тропой,
Измученных тьмой поведу за собой.

Придите же, братья, я жду вас давно,
Кто, чей и откуда - не все ли равно!

Не все ли равно мне - откуда и чей,
Поверим сиянью счастливых лучей.

Для каждого щедро долина цветет,
Пусть радостью будет ваш путь, ваш приход.

Спелые ночи

Две мертвые птицы на земле легли.
Удар был удачен... Что лучше земли?

Здесь, в солнечной этой блаженной стране,
Упасть так упасть! Так мерещится мне.

Две вольные птицы пустились в полет.
Куда же им падать, куда их влечет?

Лететь так лететь! Как слепителен свет
Широки просторы, и края им нет.

Довольство и мир, довольство и мир,
Земля зазывает нас будто на пир.

Но воля и солнце безмерно влекут,
Ведь там одиночества верный приют...

Птиц этих на свете не жаль никому;
Лишь мне захотелось уйти одному,

Но я позабыл и зачем, и куда.
Иду, предо мною заката гряда.

Лететь так лететь, а упасть так упасть.
Я землю забыл и небесную власть.

Вот солнце заходит, как пышный павлин.
Где путь мой, где путь мой? Я в мире один.

Шагнул я, пойдем же, ты слышал, пойдем!
Упал так упал. Не жалей ни о чем.

Лететь так лететь. Как слепителен свет!
Ширóки просторы, и края им нет.

Изи Харик

Песня

Я не горюю, не любимый славой,
К моим следам никто не припадет...
Теперь, когда сердца пылают лавой,
В моих стихах - сведенный гневом рот.

И я хотел бы петь, чтобы забыться,
И по ветру развеять трепет свой,
Но как к беспечной жизни мне стремиться,
Когда не весь ликует шар земной?

Я и сейчас люблю звезды сиянье,
Люблю кипящий вспененный поток,
Но душу мне приводит в содроганье
Игривый и беспечный ветерок.

Я не горюю, не любимый славой,
Никто к моим не припадет следам...
Теперь, когда сердца пылают лавой,
Я песнь мою сердцам людей отдам.

1925

Самуил Галкин

Звезда

Мне звезда отрадна эта
Чистотой и силой света,
Тем, что ни одно светило
Свет подобный не струило,
Тем, что блеск ее ночной.
В капле заключен одной.

Мне звезда отрадна эта
Тем, что блещет до рассвета,
Тем, что, блеск на воды сея,
Не становится тусклее
На своем пути большом -
С звездной выси в водоем.

Мне звезда отрадна эта
Щедростью безмерной света,
Тем, что, свет ее вбирая,
Я безмерность постигаю,
Тем, что сразу отдана
Небу и земле она.

1936

Бессмертному поэту

                                        Посвящается Вольфгангу Гете
Наставник мой, певец, с осанкой полубога!
О, если мне твоей и не достичь вершины,
Ты с высоты своей подай хоть знак единый,
Чтоб легче от тебя мне вниз была дорога.

И горести мои и радости - ничтожней,
Я малым уголком в твоих садах владею,
Но и над ним порой встает звезда, светлея,
И ясный мир тогда цветет красой неложной.

Пусть никакого нет в твоем венце изъяна,
Одно всегда мой дух и волю укрепляло:
Что ты, подобно мне, от самого начала,
Предвидя свой конец, страшился непрестанно.

Пускай мои мечты вдохновлены твоими,
В том сходстве нахожу опору не всегда я:
И мне в тревожный час, когда я созидаю,
Мысль о твоем конце еще невыносимей.

1947

Спокойной ночи

Не только улицу твою, поверь,
Все переулочки лелеет память.
За них я безоглядно брошусь в пламя,
Но... страшно мне в твою стучаться дверь.

Сокровище мое, ведь лучше ты
Сокровищ мира светом чистоты,
Одним лишь несравненным достояньем -
Волшебной юности очарованьем.

Что ты во мне хорошего нашла?
Тебя такой природа создала
Не для меня. Рожден я слишком рано,
Иль поздно ты... Нет, я молить не стану,

И мы расстанемся. Прощай. Прости.
А сердце ведь и так счастливо очень.
О молодость моя, спокойной ночи,
Спокойной ночи! Нам не по пути.

Приникни к моей груди

К груди моей чутко приникни щекой
И в сердце войди и останься такой -

Со всей твоей гордостью, кротостью всей,
С морщинками, с голубизною очей.

Хочу, чтоб тебя не коснулись года,
Чтоб в сердце моем ты была бы всегда, -

С любовью ко мне и с участьем к другим,
С терпеньем, с безмерным терпеньем твоим.

Из целого мира в себя я возьму
Лишь то, что сродни существу твоему,

Что юность твою озаряло насквозь,
Что сбыться должно бы, а вот не сбылось,

И то, что уже миновало для нас,
Что в жизни приходит один только раз...

Но в силах ли сердце все это принять?
Не будет ли в тягость ему благодать?

И сердце в ответ: "Мне легко, мне тепло,
Мне чудится - солнце впервые взошло,

И жизнь для меня первозданно светла,
Как будто пришла она и не прошла".

* * *
Как зернами гранат, душа полна
Желаньями и каждому верна.

Одно из них гнездится всех прочней,
Чтобы всегда напоминать о ней,

Ведущей от Адама бытие.
Пускай ты Евой не зовешь её -

Ты рад бы ей пожертвовать ребром
И муки от неё считать добром.

Ты с детства начал строить ей чертог,
А завершить, закончить все не мог…

Вот и теперь - в ночи, средь тишины
Ищу я камень для его стены.

* * *
Спустись я только на одну ступень,
Чтобы назвать тебя моей любимой, -
Обиженная, ты прошла бы мимо,
И на сердце тебе легла бы тень.

Но я, не глядя ввысь, тебя достиг,
Я не молил тебя: "Звездою стань мне!"
Иначе возросло бы расстоянье
От неба до земли в тягчайший миг.

С тех вер неравенства меж нами нет,
В том наша суть, разгадка и основа.
Нас гнула жизнь и распрямляла снова
Чтоб стать нам вровень на закате лет.

Чтоб мы под вечер отблеском былого
В глазах друг друга видели рассвет.

Лев Квитко

Накануне

Мы много зданий возвели,
Взрастили множество стеблей,
Вспахали целину земли,
Могучи юностью своей.

Мы побеждали скорбь и зло,
Мы изучали бег планет,
И наших сыновей влекло
Постичь искусств и знаний свет.

Но бедствия ужасный ток
Возник у нас средь бела дня,
Детей объяла ночи тьма, -
То хищно смерть гналась сама
Тогда за нами на Восток.

1943

С моей страной

Кто смеет отделять народ мой от страны,
В том крови нет - подменена водой.
Кто отделяет стих мой от страны,
Тот будет сыт и скорлупой пустой.

С тобой, страна, велик народ.
Ликуют все - и мать и дети,
А без тебя - во мгле народ,
Рыдают все - и мать и дети.

Народ, трудящийся для счастия страны,
Дает моим стихам оправу.
Мой стих - оружие, мой стих - слуга страны,
И только ей принадлежит по праву.

Без родины умрет мой стих,
Чужой и матери и детям,
С тобой, страна, живуч мой стих,
И мать его читает детям.

1946

Эзра Фининберг

Город на холмах

Такой есть холмистый
Прекраснейший город,
Есть сказочный город
У дивной реки.
Лет минуло десять
Как здесь поселился
Я с солнцем горячим,
Я с ясностью вешней,
И с вами, друзья!

Да, с вами, и вы юны,
Бодры и отважны,
Вы пламени дети,
Вы дети труда -
В большой и веселой
Республике братства,
В стране, освященной
Сияньем зари.

Когда, истомившись
В своем заточенье,
Ты, песня, выходишь
Из тесных оков,
Просторное ищешь
Ты в мире жилище,
И домом, просторным
Мне кажетесь вы.

Внизу и на высях
В том городе знаки,
Глубокие метки,
То наши следы -
Шагов наших юных
И песен, что спеты
И мной и друзьями
В минувшие дни.

Пусть дни утекают,
Пусть годы проходят,
Дружней и дружнее
Шагайте вперед!
Ведь мы заключили
На этой планете
Навеки могучий
Бессмертный союз.

И будет бессмертен
Наш город холмистый,
И будет бессмертным
И жарким всегда
Дыхание наших
Защитников смелых
И наших великих
Певучих трудов.

1928

Рахиль Баумволь

Бывает раннею весною

Бывает раннею весною:
Почти осенний плачет день.
Ребенком ты бредешь с тоскою:
Где солнце, где густая сень?

День до костей промыт дождями,
Асфальт становится темней.
И с неба падает кусками
Вода, что снега тяжелей.

Дома как будто увядают,
И в пене уличной реки
Бесстрашно сапоги шагают,
Вприпрыжку мчатся башмачки.

Листвою легкой птичья стая
То взмоет ввысь, то упадет...
Быть может, до тебя шальная
Волна воздушная дойдет.

Но март с дождем холодным, знаю, -
Не осень, что забот полна.
Все, все сегодня я прощаю:
Ведь завтра подойдет весна.

* * *
Не знаю, где слова для этого найти:
Что делать с сердцем мне, трепещущим о груди,
Влюбленным в небеса, светила и поля.
Во все, что щедрая питает мать-земля.

Оно тревожится, и нет ему покоя, -
Хочу услышать птиц, вернувшихся весною.
Увидеть, как цветы пытаются раскрыться,
К больному другу в час страдании явиться,

Не оскорбить седин, не оттолкнуть ребенка
И хмуриться порой одной морщинкой тонкой
Над бровью; друг, пойми, то след любви моей,
То след тоски, которой нет светлей...

Светлое место

Случалось ли тебе в дождливый день тягучий.
Когда на небе нет ни точки световой,
Когда над нивами теснятся тяжко тучи,
Увидеть вдруг просвет над головой!

И над тобою тьма бессильна стала,
На гибель власть ее уже обречена,
Развеет вихрь в клочки густое покрывало, -
И вновь блеснет улыбкою весна.

И сила вновь в тебе ликует молодая,
И слезы радости струятся по щекам,
Под светлым местом стой, чудесно вырастая,
Как будто тучи ты плечом раздвинул сам.

Улыбка

Большая мудрость есть, поверьте мне, в улыбке,
Улыбка добрая прекраснее всего.
Чуть тронуты уста ее движеньем зыбким -
Сам человек милей, и свет вокруг него.

Рыдать умеет бобр, и еж порой бормочет,
И вторит попугай подчас людским речам,
И зубы скалит волк, и сыч во тьме хохочет,
Улыбка светлая присуща только нам.

И человек, всю жизнь с улыбкой неразлучный,
Всему прощение улыбкою несет,
Прощен смешной глупец, прощен мудрец докучный,
В улыбке молодость до смерти проживет.