Джакомо Леопарди
Ночная песнь пастуха, кочующего в Азии

Что делаешь на небе ты, Луна?
      Безмолвная, ответь.
Восходишь вечером, бредешь одна,
Пустыни созерцая,- и заходишь.
Ужель ты не пресытилась опять
      Извечною тропой
Идти и вновь долины узнавать
      Все те же под собой?
      Не так ли пастуха
      Жизнь тянется, как эта?
Встает он с первым проблеском рассвета,
      Скотину гонит, видит
      Стада, ключи и травы;
Потом, устав, во тьме смыкает вежды,
И ни на что другое нет надежды.
      Ужели не гнетет
      Жизнь эта - пастуха,
А жизнь твоя - тебя? Куда стремится
Путь краткий мой и твой извечный ход?
      Старик седой и слабый,
      Босой, полуодетый,
С вязанкой дров тяжелой за спиной,
Под ветром, под дождем, в полдневный зной,
      По кручам, по долинам,
По камню, по песку, через кусты,
По леденящему покрову снега
Бежит и задыхается от бега;
Пересекает и поток и топь;
Упав, встает; спешит все больше, больше,
      Не смея отдохнуть;
В крови, изранен; наконец приходит.
      Сюда его вели
      Дорога и старанья:
Огромный, страшный перед ним обрыв.
Он низвергается, все вмиг забыв.
Гляди, Луна невиннейшая, вот
Как смертный человек внизу живет.

      В мученьях он родится,
В самом рожденье - сразу смерть таится.
Боль и страданье - первое, что он
Испытывает. С самого начала
Отец и мать его хотят утешить
      В том, что родился он;
      Потом он вырастает -
Они его лелеют; и потом
Словами и делами много лет
Приятное ему стремятся сделать,
Смысл бытия открыв, утешив этим:
      По отношенью к детям
      Любовней долга нет.
Но для чего тогда рождать на свет
И для чего поддерживать жизнь в том,
      Кто просит утешенья?
Коль жизнь людей несет несчастье им,
      Зачем ее мы длим?
Светило целомудренное, вот
      Как человек живет;
      Но не из смертных ты,
И речь моя вотще к тебе плывет.

Но, странница извечная, одна,
Задумчивая, ты, быть может, знаешь,
      Что есть земная жизнь,
Страданье наше, наши воздыханья;
И что есть смерть - что означает бледность
      Последняя в лице
И гибель всей земли, исчезновенье
Привычного, возлюбленного круга.
      Конечно, понимаешь
Ты суть вещей и что земле несет
      Закат или восход,
Бег времени безмолвный, бесконечный.
И знаешь ты, какой своей любви
      Весна улыбку дарит;
Кто зноя ждет и для кого зима
      Что темная тюрьма.
Тебе открыты тысячи вещей,
От пастуха простого скрытых тайной.
Порой, когда гляжу я на тебя,
Как ты безмолвно светишь на равнину,
У горизонта слившуюся с небом,
      Или бредешь со стадом,
      Как я, дорогой длинной;
Когда гляжу, как небосвод обилен
      Созвездьями, и мыслю:
Зачем такое множество светилен?
И беспредельность воздуха? и глубь
И ясность неба без конца? что значит
Огромная пустыня? что я сам? -
Так рассуждаю про себя: о зданье
      Безмерном, горделивом
И о семье бесчисленной; потом
О стольких муках, о движеньях стольких
И на земле и в небе всяких тел -
Вращенью их отыщется ль предел?
Откуда двинулись - туда вернулись;
      Разгадки не добиться,
Что пользы в том и где плоды. Но ты,
Ты знаешь все, бессмертная юница.
      Мне ж - смысл один лишь ведом,
      Что сей круговорот,
Что бренное мое существованье
Других, быть может, к благу и победам,
Меня же - лишь к несчастью приведет.

Ты счастливо, о дремлющее стадо,
Скрыт от тебя твой жалкий жребий. Как
      Завидую тебе я!
Не потому лишь, что тебе не надо
      Страдать; что все лишенья,
Страх, тяготы ты тотчас забываешь;
Но потому, что скуки отвращенья
К бегущим дням не знаешь никогда.
      Ты на траве в тени -
      Спокойно и довольно;
      И большую часть года,
Не зная скуки, так проводишь ты.
Я ж на траву сажусь, укрытый тенью,
Но дух мой предается отвращенью,
      Как бы ужален шпорой:
И мечется душа моя, которой
Покоя нет и места не найти.
А я ведь не желаю ничего,
И не было еще причин для слез.
Ты счастливо. Ответить на вопрос:
Чем счастливо и как? - мне не дано.
Я ж мало наслаждений знал еще,
О стадо, но не только это больно.
Когда б могло ты говорить, то я
      Спросил бы лишь одно:
      Скажи мне, почему
В благополучной праздности - довольство
      Находят все наперечет,
      А я - лишь отвращение и гнет.

Вот если б я в заоблачный полет
      На крыльях мог умчаться,
Чтоб бездна звезд мне вся была видна,
Чтоб я, как гром, бродил в горах - я был бы
Счастливее, о сладостное стадо,
Счастливей, о безгрешная Луна!
Иль, может быть, не прав, когда гляжу я
      На чью-то жизнь чужую;
Все так ли будет иль наоборот,
Родившимся - несчастья груз сполна
      Их первый день несет.