Людмила Малинаускайте-Эгле
Дворянин и мужик

Жил-был помещик в далекую пору.
Холопы на пана работали споро,
Пану Матеюсу землю пахали,
Доброго слова вовек не слыхали.
А как не стало холопьих-то рук, -
Все потемнело для пана вокруг.
Был у Матеюса сын непутевый.
Тратил без счета он деньги отцовы,
Что накопились от рабьих трудов...
Старая песня!.. Конец только нов...

Жил мужичонка - куда небогатый! -
Был крепостным он у пана когда-то.
Был и сынок у того мужика -
Крепкий, румяный - красней бурака!
Да одолела парнишку забота:
Книжки читать ему, видишь, охота.
Книжку заметит, аж весь задрожит.
Сердце у парня к наукам лежит...

Вот и скребет мужичонка затылок...
Парень к учению жаден и пылок,
Может, и выйдет большой грамотей -
Чай, мужики-то не хуже людей!
Только не знает того мужичина,
Где обучать ему надобно сына,
Чтобы науки он смог превзойти...
К пану решил за советом пойти:
Мол, у помещиков - разума горы...
Что он услышал - узнаете скоро.

К пану Матеюсу входит мужик.
Помнит он смалу: помещик привык,
Чтобы в хоромы на брюхе вползали,
Панскую руку ему лобызали...
И мужичонка отвесил поклон,
Стал у порога дугою согбен,
Молвил почтительно:
"Пане Матеюс!
Я - к вашей милости, крепко надеясь...
Где бы науки сынку превзойти?
Вам, просвещенным, известны пути..."

- "Сына задумал пустить по науке?
Вот на какие решаетесь штуки?!
Мало философов!.. Надо им, чтоб
Нынче философом был и холоп!..
Лучше бы вам боронить бороною!
Школы бы вам обходить стороною!
С рылом суконным в науку не лезть!..
Чем это кончится только?.. Бог весть!
Книжки читать мужичье захотело!
Это уж точно - последнее дело!"

Пан мужику возражать не спешит...
"Пане!.. Сынок мой - не лыком он шит.
Разум его - что широкое море...
Умный поможет народному горю.
Если науки сынок превзойдет, -
Нас, горемык, защитит от невзгод...
И для одних ли господ просвещенье?..
Вспомните, пане, Христово ученье:
Люди, они от рожденья - равны,
Панские ль это, мужичьи сыны!"

Пан распрямился... Горят его очи.
"Эй, сиволапый!.. Мозгами ворочай!
Будет ли счастлив твой сын-грамотей
Между господских, дворянских детей?
Как толковать он пойдет по-мужичьи,
Как свой мужицкий покажет обычай,
Парня немедля поднимут на смех...
Будет он, верно, несчастнее всех.
Батьке спасибо он скажет едва ли...
Ишь ты, нужны им защитники стали!..
Я ли для вас не защитником был?..
Вы же перечили, что было сил".

- "Пане, мы были послушны, как дети.
Вспомните, пане: и розги и плети
Мы, не переча, сносили сполна..."
У мужичонки заныла спина,
Только припомнил он панскую ласку...
Пан на него покосился с опаской.
Пан из кармана табак вынимает,
Панские ноздри платком утирает,
Нечего пану, как видно, сказать -
Вот и пришлось ему нос утирать.

- "Делай как хочешь, - сказал он со злобой,
Только пеняй на себя, пустолобый,
Если не выйдет из этого толку!.."
Ежится бедный мужик втихомолку,
Крепко Матеюс обидел его,
Да, вишь, не скажешь ему ничего,
Мало ли кто мужичонку обидит,
Правду-то Бог один, разве что, видит...

Все ж мужичонка стоит на своем:
- "Черной мы кости, убого живем,
Но и мужичья душа, хоть забита,
Ясному солнцу и правде открыта.
Знает душа, что живет для добра,
Что с притесненьем бороться пора.
Пане, чем мы, мужики, виноваты?
Тем ли, что не были сроду богаты?..
Глину месили и строили дом,
Чтоб веселились помещики в нем...
Не на себя мы весь век работали,
Век холодали и век голодали
Между господской пшеницы и ржи.
Корку швырнут - и спасибо скажи!
Вот оно - наше крестьянское счастье!
Стоном стонал под помещичьей властью,
Лютой зимой ли, красной весной -
Плакал слезами наш брат крепостной!
Телом замучишься, - прямо хоть в прорубь!.
Ну, а душа... А душа - точно голубь -
К небушку рвется по воле летать,
Лучшую, светлую долю искать!..

Пане!.. Нас горькая жизнь истомила.
Знанья дадут нам опору и силу.
Путь указало нам время само:
Тяжкого рабства упало ярмо!

Не пропадет мой сынок!.. Не таковский!..
Дух в его сердце проснулся литовский,
Чтоб он философом сделался, чтоб
Доктором стал и ученым холоп!
Только пускай он не ищет наживы!
Пусть, как простой человек, не спесивый,
В хате у нас, как бывало, живет,
Делит все тяготы наших невзгод".

Смолк мужичок... Из терпения выйдя,
Пан удалился в надменной обиде,
Хлопнув дверьми... А смущенный мужик
К хате своей зашагал напрямик.
Сына он все-таки отдал в ученье.
Сын проявил и таланты и рвенье,
Видно, не зря им гордился отец...
Стал он хорошим врачом наконец.
Только родителей он не стыдился,
В хате он вместе с отцом поселился,
Радость и горе с народом деля, -
Горя-то больше рождает земля!

Пану Матеюсу горько и больно:
Стал человеком холоп подневольный,
Лечит от немощей бедный народ,
К свету и правде собратьев зовет.