Александру Тома
Песня жизни

В себя, как раковина в щель,
Вобрало сердце песен много:
Там сельская поет свирель,
Там бурной юности тревога
И зовы грозные войны,
Отваги голос, голос силы,
И там же иногда слышны
Стенанья около могилы.

И, как в волшебных гротах, там,
Где эхо вечное под сводом,
Я песню заново создам,
Давно забытую народом.
Все, что кипит в крови, звеня
(Любовь поет и гнев ярится), -
Лишь голос предков, что меня
Избрал, чтоб к правнукам пробиться.

Бурлит в моей груди весь мир,
Страдает, борется и стонет.
Там эллинских напевы лир.
Раб на триреме выю клонит.
Творит создателя рука,
Христы распятые вздыхают,
И на крылах из тростника
Икары к солнцу улетают.

К моей груди склонись, о друг, -
И слушай, сколько в ней напевов,
Ведь сердцем взрезывает плуг
Тугую землю для посевов.
Ведь сердцем тяжкий молот бьет
В руках невольников завода,
И гром подземный весть несет
О том, что близится свобода.

Бастилии берет оно,
Бросается на баррикады,
Пусть первой пулей сражено, -
Пасть смертью храбрых сердце радо.
И, воскресая каждый час,
"Вперед! - приказывает твердо. -
Ворота в синь руби для нас,
И ты в святыню вступишь гордо".